ЛЕЧЕНИЕ РАКА ТОКСИНАМИ COLEY
(СЕРЬЕЗНЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ОБ АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ИДЕЯХ)
Отрывок из: VOLUME 7, NUMBER 3-4 (#34-#35) EDITED BY RALPH W. MOSS, PH.D. SEPTEMBER 1996
Обратите внимание, что некоторые из них – сами рассматриваются как лечащие рак. Но они обычно протестированы изолированно друг от друга и в высоких дозах. В токсинах Coley пациент получает их все в небольшом количестве, чтобы смягчить результаты, с многими агентами, работающими вместе в согласии в естественной "симфонии". Философски, токсины Coley очень далеки и из рода иммунотерапии в настоящее время продвигаемой Национальным Раковым Институтом (National Cancer Institute). Увеличение этих цитокинов может в свою очередь стимулировать различные важные иммунные функциональные клетки, включая моноциты-макрофаги, кератиноциты и B эндотелиальные, эпителиальные и глиальные клетки.
Эти клетки в свою очередь влияют на тепло-регуляторный центр гипоталамуса, который иногда назвают "основная железа" человеческого тела. Макрофаги (буквально - "большие едоки") сами могут убить раковые клетки, но должны сначала активизироваться другими факторами. Наиболее эффективный путь их активизировать - просто привести их в контакт с " целым рядом микроорганизмов и их структурных компонентов" (Heppner, GH and AM Fulton, Macrophages and Cancer,Boca Raton: CRC Press, 1988, p. 150).
Различные высокотехнологичные и чрезвычайно дорогие пути разрабатываются в этом направлении. Фактически, продажа очищенных фракций создает нарастание компонентов на всемирном противораковом рынке лекарств (смотри Questioning Chemotherapy, p. 76 автора). Токсины Coley, с другой стороны, остаются сравнительно легким, недорогим и естественным путем для того, чтобы тело, смогло само произвести свою собственную поставку этих химических веществ. Они натуральны, поскольку они имитируют нечто, что случается, или по крайней мере используют, что случается на регулярной основе в нашей природе, то есть, серьезные бактериальные инфекции.
(В умозрительном примечании: Я знал женщину, которая трагически отказалась от всех видов лечения рака груди. Рак предсказуемо метастазировал и убил ее. Тем не менее, прежде чем она умерла, у нее развилась раневая инфекция, которая захватила ее грудь. В этой точке, грудь стала пылающей и пока она купалась однажды, эта первичная опухоль буквально выпала из ее груди, оставив чистую дыру. Тем не менее, женщина умерла от метастазов, так что эта форма лечения ни в коем случае не рекомендуется. Тем не менее, можно только подивиться, когда на протяжении длительного времени, до разработки современной терапии рака, опухоли, которые разрушались на поверхности кожи и инфицировались, иногда спонтанно заживали благодаря природным "токсинам Coley").
ТОКСИЧНОСТЬ
Неудачное наименование "токсины" несомненно оказало свое негативное дело, чтобы отвернуть людей прочь от этого метода лечения. Но во все эвфемистические имена (как например, "смешанная бактериальная вакцина") никогда никто действительно не вникал. Итак, это токсины Coley. Иронизируя, у нас есть право спросить, - что, токсины Coley должны действительно считаться токсической формой лечения рака? Ответ зависит от того, что считать "токсичный".
Цель лечения Coley несомненно состоит в стимулировании интенсивной иммунной реакции, как это показано в обычных опытах, когда нападает интенсивная бактериальная инфекция. Лихорадка, озноб, пот, или даже головные боли очень неприятны, и в этом значении следует признать, что это лечение не без своих недостатков. Плюс, Coley намереваться добиться максимального терапевтического эффекта и для этого искал наиболее "токсичные" типы микробов, которые он мог бы найти. Как он один раз сказал, "Я получил культуры из фатальных случаев рожи с целю получить максимальную степень вирулентности". Стрептококк, который он предпочел (из Huntington Cancer Research Fund ) был изолирован из фатального случая сепсиса. "Этот вызывающий опасения организм из реального случая рожи должен дать наилучшие результаты," – написал он с энтузиазмом.
Тем не менее, слово "токсичный" изменило свое значение в ходе десятилетий. Химиотерапия добавила новое определение токсичности в медицинские руководства. Химиотерапия уничтожает многие нормальные клетки тела, особенно в иммунной системе. Хотя онкологи рутинно осуждают любые попытки выразить беспокойство над этим аспектом лечения, кажется ясным, что попытки прибегнуть к иммунологическому лечению после химиотерапии существенно затруднены. В какой степени иммунная система действительно восстанавливается после интенсивной химиотерапии (или радиотерапии) неясно. Контрастом, к нашему знанию о химио- и радиотерапии, токсины Coley не затрагивают различные системы органов и тканей тела и в конце лечения они выглядят хорошо, если не лучше, чем они были до лечения. Это кажется особенно верно имея в виду иммунную систему, которая кажется приобретает тонус и усиливается за счет лечения. Как Mrs. Nauts суммирует:
" Имеющиеся доказательства наводят на мысль, что токсины Coley – не несут пагубных или опасных эффектов пациентам или животным, страдающим от различных типов неоплазм, если эти токсины даются правильно что касается дозировки, места и обычных асептических мер предосторожности".
Тем не менее, она подчеркивает следующие ограничения для лечения, каковые должны быть поняты всеми, придерживающегося этого пути:
" Они не должны даваться пациентам с серьезной печеночной недостаточностью из-за метастазов или другой патологии, ни пациентам, которые имеют серьезную сердечную патологию, ни пациентам, которые являются почти умирающими, поскольку такие пациенты не отреагируют на лечение".
Любые вопросы о потенциальной опасности лечения должны быть отнесены к компетенции лечащего врача.
БАРЬЕРЫ В ВОСПРИНЯТИИ
История токсинов Coley представляет некоторые необычные детали изучающим альтернативную медицину. Часто, сторонники нетрадиционного лечения - сами "аутсайдеры." Некоторые из них не специалисты по раку, или даже не медики. Их лечение может реализоваться “подпольно” или даже нелегальными путями. Это гарантирует, что они прогоняются или атакуются как отъявленные знахари профессиональной медицинской братией. И несомненно, некоторые из них - классические знахари, с трагическими последствиями.
В условиях, при которых альтернативные методы объявлены как ничего не стоящие, практикующий имеет небольшой стимул или такую же возможность документально подтверждать результаты такого лечения, имеет значительно менее долгосрочные результаты.
Что, тем не менее, выделяет токсины Coley, - то, что Dr. Coley был сам был против "знахарей." Он был очень видный хирург в одном из всемирных первых раковых центров, с множеством научных публикаций. Он никогда не пытался идти поверх голов его медицинских коллег и непосредственно адресоваться публике с его претензиями или его огорчениями. (Он заработал язву, взамен.) В этой минувшей эре, он и его сотрудники очень почитались на их работе. Фактически, никакая превосходящая группа докторов не обнаруживается в этом времени. Его лечение не носило эксплуататорского характера и не давало большой финансовой выгоды. Coley было исключительно великодушным ко всем пациентам. В 1897, фактически, он установил Needy Patient Fund (Фонд Нуждающимся Пациентам) в Memorial Hospital. В 1898, записи показывают, что он сам прооперировал около 40 этих пациентов благотворительно, и часто оплачивал их счета из своего кармана.
Нуждающиеся раковые пациенты приезжали к нему повсюду из Соединенных Штатов и он никогда не отказывался лечить их. Фактически, Coley сам выполнял вплоть до 60 процентов бесплатных операций в Мемориальной Больнице между 1908 и 1913 гг. (Nauts, HC. Coley’s Toxins: 1893-1995 and Beyond. Speech to Pharmacia, Lund, Sweden, 5/15/95). Он не попытался патентовать или иным способом монополизировать лечение, и фактически тратил много его собственных денег, делясь своим знанием с международными учеными. Не было никаких секретов, кроме тех которых Природа скрывала от научного общества.
Занимающиеся альтернативной раковой терапией также часто обвиняются в игнорировании долгосрочных результатов их случаев. Dr. Coley сохранил хорошие записи, которые стали достоянием общественности благодаря его бесстрашной дочери, обработавшей результаты 896 случаев, которые лечил сам Coley, его сын, Bradley, и их соратники по всему миру. Эта работа выполнена Mrs. Nauts аккуратно. Альтернативные методы лечения рака также часто характеризуют как чрезмерно дорогие. Но стоимость токсинов Coley всегда была в высшей степени низкой, фактически пенни за лекарство на день. Они просты в изготовлении и могут быть умозрительно подходящими для очень бедных стран. (Фактически, есть больница Coley в Китае).
Стартовый бульон, сегодня - обычно комплексная среда, названная AOAC Depco, стоящая примерно $10.00 и требующая около 30 минут, для приготовления. Это затем ставится в термостат, после внесения в среду стрептококка. Лабораторный техник затем уезжает и возвращается через десять дней. Он делает второй посев и он или она затем уезжает снова на другие десять дней. Общее время труда составляет около пяти часов, и эта работа производится для получения кварты лекарства (1,000 ccs), в итоге стоящей $100. При массовом производстве оно может стоить даже меньше.
Естественно, цена для пациента будет значительно больше. Должна быть некоторая розничная наценка для людей, производящих токсины, для докторов и больниц, которые занимаются лечением, и т.п.. Но, же, это потенциально недорогое "лекарство." Иронизируя, - это делает его очень непривлекательным в медицинской области. Токсины Coley не выдерживают конкуренции на рынке лекарств перед доминирующими очень дорогими запатентованными агентами химиотерапии. Токсины просто слишком дешевы.
НЕКОТОРЫЕ КОММЕНТАРИИ ОТНОСИТЕЛЬНО МИКРОБОВ
. В общих чертах, микроорганизмы легко приобрести. Различные биологические компании продают живые культуры для научно-исследовательских целей за очень небольшие деньги. Клиницисты, как известно, получают сильный стрептококк из "стрептококкового горла" их пациентов. В некоторых местах они доступны в медицинских школах. Микробы остаются живыми долгое время и обычно не теряют свою силу.
Streptococcus pyogenes Грамм-положительный, неподвижный округлый яйцеобразной формы кокк, который встречается парно или в цепочках. Большинство стрептококков - анаэробы, то есть произрастают при отсутствии воздуха. Они обычно покрыты капсулой созданной из гиалуроновой кислоты.
. Хотя стрептококк - часть нормальной микрофлоры носа и рта (у нас у всех вероятно он есть на таких местах), при определенных обстоятельствах он может вызвать целый ряд болезней у человека, включая пневмонию, скарлатину, ревматическое заболевание сердца, и гломерулонефрит. Острые инфекции стрептококка могут приобрести форму фарингита, скарлатины (сыпь), импетиго, целлюлита, и конечно, более по существу, рожи.
Различные показатели могут повлиять на способность этого микроба, чтобы вызвать болезнь. Иммунная система в норме производит антитела против того, что называют «Стрептококк группы А», который чаще всего и является возбудителем болезни у человека. Также, мы знаем, что гамма-глобулин (IgG) производится матерью и присутствует в её молоке, чтобы защитить ребенка.
ПЛЕОМОРФИЗМ
Изучающиеся методами альтернативного лечения интересуются стрептококковой инфекцией (и токсинами Coley). Они могут столкнуться с рядом теорий бактериальной причины рака. Даже ортодоксальные руководства указывают на существование определенных форм стрептококка, которые имеют сходство с теми странными плеоморфными организмами, увиденными прогрессивными исследователями как например, Gaston Naessens and Virginia Livingston-Wheeler.
Согласно последнему изданию классического руководства: “Recently, nutritionally deficient streptococci (also known as [cell] wall-deficient, L form, etc.) выделен из целого ряда клинических источников... Эти варианты демонстрируют причудливый микробный плеоморфизм...." (Baron, Medical Microbiology, 4th Ed, p. 202). Стрептококк также содержит различные субстанции, которые могут вызвать иммунный ответ. Они включают пептидогликан на стенке клетки, ворсинки антигена M белкового типа ; липотейхоевую кислоту; и R и T протеины. Кроме того, стрептококк производит широкую массу продуктов жизнедеятельности. Они включают следующее: стрептолизины, ДНКазу (NADase), гиалуронидазу, стрептокиназу, streptodornases, и пирогенные экзотоксины ( основной источник лихорадки). До сих пор они все еще интенсивно изучаются учеными, но до сих пор не ясно, как и почему стрептококк вызывает болезни (Baron, p. 204). Конкретно стрептокиназа имеет противораковые свойства, хотя она может уничтожаться при нагревании вакцины Coley.
SERRATIA MARCESCENS
Serratia marcescens - Грамм-негативная бацилла, которая нормально обнаруживается в человеческом кишечнике. В этом отношении она подобна E. Coli, бактерии обнаруживаемой в кишечнике. Эти микроорганизма названы колиформными бактериями (никакого отношения к Dr. Coley). Marcescens - один из 11 вида рода Serratia. В одно время она относилась к непатогенной части внутренней микрофлоры. Coley был первым, кто отметил ее важную биологическую (даже целительную) роль, хотя это не признавалось в его дни.
Сегодня, наконец, признается, что это одна из шести или семи бактерий, которые ответственны за большинство инфекций произведенных этой группой. Особенно она обнаруживается как причина пневмонии и инфекций мочевого тракта, следующих за катетеризацией, а также при послеожоговых инфекциях. Что эти микробы делают в теле, что приводит к такому эффекту при раке? Serratia содержит различные маркеры на своей поверхности, названные H, K. и антигены O.
H антигены, производные от многочисленных "хвостов" или жгутиков, котрые выходят во множестве из поверхности клетки микроба. Некоторые Serratia имеют K или капсульные антигены, которые являются компонентами липополисахарида капсулы, которая окружает клетку.
Внешняя мембрана бактерий содержит липополисахариды (LPS), из которой липидная часть особенно токсична. Было показано в ряде экспериментов в Институте Sloan-Kettering в 1975 г. с LPS (и туберкулезной вакциной) наличие антираковых субстанций, фактора некроза опухоли (TNF).
Если мы действительно не знаем, какие из них создают противораковые эффекты не удивляйтесь. Фактически, процесс, которым Serratia производит болезнь - сам все еще плохо понят. Фактически, она редко вызывает болезнь если главная защитная система организма не ослаблена чем-то. Человеческие системные инфекции от Serratia иллюстрируют общие эффекты бактериальных токсинов, которые включает лихорадку и озноб.
Эти бактерии обычны для человека-хозяина, и фактически обычно содержат друг друга в балансе. Serratia marcescens теперь часто причина болезни (такое было прежде редко) и часто обнаруживается при госпитальных (нозокомиальных) инфекциях, а также при внебольничных человеческих болезнях.
ВЫВОДЫ
У было 25 лет "войны с раком". Хотя Конгрессом было обещано покончить с раком к годовщине Двухсотлетия, было небольшое продвижения к этой цели. Оказывается, химиотерапия имеет предел своей полезности. Токсины Coley (и подобные методы) представляют другой путь решения раковой проблемы. По общему признанию, это – трудное лечение для пациента, с лихорадками и ознобом, очень неприятное. Тем не менее, несмотря на имя, токсины Coley значительно менее токсичны чем стандартная химиотерапия.
История подтверждает многочисленные успехи, достигнутые при помощи этого метода. Является императивом, что работа Coley восстанавливается, воспроизводится, и расширяется.
"Усовершенствования" к этой работе должны только приветствоваться, когда они смогут продемонстрировать, что, они превосходят наивысший пятилетний процент выживаемости у исходного метода. Таким образом, мы можем вернуться в прошлое, чтобы найти жизнеспособное лечение обработку для будущего.
The Cancer Chronicles
Editor in Chief: Ralph W. Moss, PhD
Managing Editor: Martha Bunim
Associate Editor: Melissa Wolf
Contributors Anne Beattie
Advisors: Peter Barry Chowka
Jane Heimlich
Robert G. Houston
The Cancer Chronicles is an independent periodical, published and distributed exclusively by Equinox Press, 144 St. John’s Place, Brooklyn, NY 11217. (718) 636-1679; Fax: (718) 636-0186.
We publish the equivalent of six eight-page issues per year for general educational purposes only. It is not an advocate of any treatment modality, nor does the editor or staff have any financial connection to the treatments, practitioners, or sources written about. Each reader is strongly urged to consult qualified professional help for medical problems.
© 1996
The Cancer Chronicles
Equinox Press, Inc.
144 St. John’s Place
Brooklyn, NY 11217
For further information on Coley’s Toxins: See Ralph W. Moss, Ph.D., The Cancer Industry, Equinox Press, Brooklyn, New York, 1996, chapter 7. See also the same author’s Cancer Therapy, Equinox Press, Brooklyn, New York, 1995, pp. 407-413, as well as related chapters on MTH-68, Maruyama Vaccine, etc. To order these books, one can call the publisher at 1-718-636-1679.
Ralph W. Moss, Ph.D. is the author of eight books and three documentaries on cancer-related topics. He is an advisor on alternative cancer treatments to the National Institutes of Health, Columbia University, and the University of Texas. He researches and writes individualized “Healing Choices” reports for people with cancer. For information on Healing Choices, you can contact coordinator Anne Beattie in the following ways:
Ralph W. Мох, Ph.D. - автор восьми книг и трех документальных фильмов на темы связанные с раком. Он - консультант по альтернативному лечению рака в Национальных Институтах Здоровья, Колумбийского Университета и Университета Техаса. Он исследователь и автор индивидуализированных сообщений " Выбор Исцеления" для людей с раком. Для информации о Выборе Исцеления, Вы можете обратиться к координатору Anne Beattie следующим образом:
HEALING CHOICES REPORT SERVICE
Coordinator Anne Beattie
Address 144 St. John’s Place, Brooklyn, NY 11217
Phone 718-636-4433
Fax 718-636-0186
E-mail equinox@walrus.com
Web site http://www.walrus.com/~equinox/
Перевод с английского осуществляли: "Socrat 97", "ABBYY Lingvo" и А. http://www.cancer.boom.ru/Б.Нечмирев. Да простятся им невольные ошибки!
Thursday, July 24, 2008
Blessings on all who dare!
(“Благословение на тех, кто осмеливается”)
Вакцина Coley - средство для лечения рака, - разработана Dr. William Coley, выдающимся Нью-Йоркским хирургом. Вакцина изготавливается из двух микроорганизмов. Dr. Coley открыл этот рецепт в 1890 г., и использовал его до последних лет его работы в 1930 г. Coley изучал медицину в Гарварде и в конечном счете стал главой Bone Tumor Service Kettering в Memorial Hospital, который является известным сегодня как Центр Рака Memorial Sloan Kettering.
Вскоре после начала занятия медицинской практикой Dr Coley, встретил необыкновенно яростную саркому кости у молодой женщины. У нее была повреждена рука в поездке летом 1890 г. Женщина вначале жаловавалась на усиливающиеся боли. В конце концов у нее был диагностирован рак. Coley, отсекающий ее руку, видел для молодой женщины неблагоприятный прогноз. Всего лишь через несколько недель после ампутации появились другие опухоли повсюду на ее теле, и она умирала несколько месяцев, испытывая большие страдания. Coley глубоко переживал ее смерть, и невозможность что-нибудь сделать эффективное против болезни, которая разрушала ее так безжалостно на его глазах. Эта молодая женщина, Bessie Dashiell, были близкий друг Джона Д. Рокфеллера Младшего, и говорят, что участие Рокфеллера в раковой филантропии имеет корни в его горе по поводу смерти Bessie.
Изучая случаи спонтанного выздоровления при раке, Coley установил связь таких чудесных излечений с сопутствующей рожистой инфекцией.
Coley получил разрешение начальства, чтобы лечить неоперабельные случаи саркомы искусственно заражая пациентов инфекцией рожи. У него сначала были трудности при заражении, но, когда это наконец удалось, пациент испытал очень бурное выздоровление. (Он умер от повторения рака восьми годами позднее). Coley не удовлетворился этим методом - было трудно порождать инфекцию, и сама инфекция иногда убивала пациента. Поэтому, он остановился на смеси штаммов Streptococcus pyogenes (причину рожи) с другой бактерией, которая живет в человеческом кишечнике – сегодня именуемой Serratia marcescens. Жидкая, обезвреженная нагреванием бактериальная культура затем впрыскивалось в пациента, в опухоль или около нее. Coley постепенно установил дозу, при котором был хороший ответ организма: лихорадка, сыпь, озноб, дрожь и другие симптомы сегодня именованные "cytokine грипп".
Первый пациент, лечившийся у Coley его новой смесью, был молодой человек с огромной брюшной опухолью. После нескольких недель инъекций, пациент наконец дал стойкую реакцию, и опухоль начала уменьшаться. Когда он вернулся домой, от опухоли мало что осталось. Мальчик стал взрослым, и в конечном счете умер от инфаркта 26-ю годами позже.
Coley обычно продолжал введение вакцины еще какой-то период времени, добиваясь стойкого эффекта. (Сегодня принято, что терапия должна продолжаться даже после того, как получен стойкий результат около 6 месяцев в общей сложности). И в некоторых успешных случаях, лечение продолжалось в течение нескольких лет. Этот метод был значительно более успешным, чем какой-нибудь из доступных методов: считалось, что он помог вплоть до 40% пациентов, с возможностью 10% полного излечения. Эти результаты смотрятся на равных с сегодняшними самыми совершенными методами для некоторых видов рака. Есть мнение, что вакцина Coley будет иметь успех у пациентов с саркомами (включая лимфосаркомы, известные некогда как лимфомы), и некоторые нынешние эксперты предполагают, что полезный эффект вакцины может распространяться на все виды рака, которые порождаются из мезодермальной ткани (включая почку и яичники).
Coley не был единственным, кто заметил, что инфекционная болезнь иногда заканчивалась внезапным излечением от рака. Некоторый аналогичные случаи были описаны, в связи с рожей, туберкулезом, сифилисом, малярией и гангреной. (Имеются сообщения о том, что свинка и корь вызывают регрессию лимфомы). Некоторые доктора в Европе сообщали об аналогичных результатах, как и у Coley. Лечение по Coley сначала проводилось под охраной оптимизма в медицинском обществе, но скоро отверглось многими врачами, которые были не в состоянии воспроизвести успехи Coley или относились к лечению с недоверием. Дискуссия питала дальнейший скептицизм. Некоторые врачи, тем не менее, продолжали использовать вакцину, особенно Mayo клиника. (Они в основном дискутировали лучше ли использовать убитые нагреванием или отфильтрованные культуры микроорганизмов для большей эффективности).
Почему же вакцина Coley не вошла в практику медицины? Литература описывает следующие причины:
1) Было несколько различных способов её приготовления, и она была очень нечеткого качества. Coley смог получить высококачественную вакцину сочетая разные микроорганизмы. Но многие врачи полагались на низкого и нестойкого качества коммерческие препараты. Вакцины никогда не стандартизовались, и не было никакого их контроля.
2) Эффект не укладывался в иммунологию «текущего дня», и из-за этого игнорировался, поскольку текущая наука не обеспечивала какой-либо основы для понимания механизма действия этого лечения. Этой основы не было до последней трети 20-го столетия.
3) Вскоре после открытия лечебного действия вакцины вошли в употребление иные средства, страна стала «сходить с ума» от рентгеновских лучей, радия, и целый пласт ракового лечения был свернут. Эта имеющая сильнейшее влияние на других, действующая на расстоянии «магическая» субстанция рассматривалась как панацея - люди пили радиевую воду, втирали радиевые кремы в их кожу, и ожидали, что радий вылечит страшные болезни подобно раку. По мере того как в Мемориальной Больнице у руководства крепли коммерческие интересы к радию, лечение по Dr Coley стало выглядеть бледно в их глазах.
4) Применение вакцины Coley было неточным искусством, которое требовало нестандартного, индивидуального, очень внимательного ведения больного многие недели или даже месяцы. Большинство хирургов не имело ни терпения, чтобы изучать пациента, ни необходимых коек в больнице для длительного нахождения пациента на них, которое было часто нужно.
5) Dr James Ewing, который прибыл руководить Мемориальной Больницей и был большой сторонник продвижения лучевых методов лечения, возымел антипатию к вакцине Coley и приложил руку к нанесению ущерба её репутации. Много раз в истории медицины замечательное новое открытие атаковалось ничего не стоящими врачами не видящими перспектив, которые были несклонны к нововведениям.
6) И, наконец, достаточно хоть раз втянуть в дискуссию способ лечения, и никаких самых убедительных доказательств не будет достаточно, для окончательного убеждения и прекращения дискуссии, пока исторически лидирующий способ лечения продолжает оставаться в фаворе, несмотря на недостаток подтверждения этих его преимуществ.
В 1934, Coley был приглашен на симпозиум по саркоме. Хотя и в отставке, он был приглашен из-за его уникальных экспертных знаний и успехов в борьбе с этим типом рака. В своем докладе он сравнил имеющиеся доступные данные: из пациентов леченных вакциной некоторые выжили в течение 5 лет, тогда как из леченных излучением выжил только один. Из неоперабельных случаев 24 лечились в Мемориале только излучением, и 22 пациента лечились только вакциной, или лечение вакциной сочеталось с лечением излучением. Из 24-х лечившихся только излучением, 21 умер, и 3 слишком недавно выписались, чтобы оценить их состояние. Из 22-х пациентов лечившихся вакциной, 12 прожили 5 лет (это срок их наблюдения, а не продолжительность их жизни). Несмотря на эти и другие аналогичные результаты, Dr. Ewing (Руководитель Мемориала) понуждал своих коллег использовать излучение не только при раке кости, но при всех случаях необъяснимой боли в костях! (Это в то время, когда было уже известно, что излучение повреждает костный мозг).
Некоторые врачи предложили испытания вакцины Coley после конференции, и кажется, новый директор Sloan Kettering, Dr Cornelius Rhoads, один раз планировал такое испытание. Но это никогда не было выполнено. Вакцина продолжала производиться, пока в 50-х, её выпуск не прекратился, и Американское Раковое Общество внесло вакцину Coley в их бесчестный черный список (она была удалена из него в 70-х). Дальнейшее исследования стали затруднительными, так как FDA отказывалось изучать «дедовские» методы. Кажется, прелюдией полного уничижения вакцины была её продажная цена в Германии до 1991: около $2 за инъекцию.
В настоящее время есть различные клиники практикующие альтернативные методы лечения, которые используют вакцину: больница CHIPSA в Mexico (в которой изучается действие вакцины Coley при меланоме и раке матки), Клиника Waisbren в Милуоки (они используют препараты, подобные вакцине, которые первоначально были разработаны для повышения устойчивости иммунной системы жертв ожогов), и различные другие клиники. Наиболее примечательно - китайские врачи недавно отметили удивительное излечение мальчика с раком, который был инфицирован при биопсии. Они заинтересовались работами Coley, назвали больницу его именем, и проводят новые исследования. И некоторые немецкие раковые клиники используют продукты жизнедеятельности микроорганизмов, чтобы привести к гипертермии.
После смерти Coley, его дочь Helen Coley Nauts (1907-2001) изучила его записи, примечания, результаты и несколько публикаций, включая результаты лечения 86 документированных случаев лимфомы. В результате она основала Раковый Научно-исследовательский Институт, который продвигает иммунотерапию для лечения рака. Исследователи между войнами выявили, что эндотоксины в стенках клеток Serratia имели глубокий антиопухолевой эффект, и назвали это lipopolysaccharides (липополисахаридами) или LPS. (Около восьмидесяти лет после Coley ученые обнаружили, что мощное воздействие эндотоксинами приводит к выработке ряда субстанций в организме, как например, интерферон, некротический фактор опухоли и многие другие cytokines, что может мобилизовать организм против рака. Подавляющие боль эндорфины также наличествуют среди продуцируемых субстанций. В клеточных стенках бактерий имеются и другие производные, которые также стимулируют мощное устойчивое повышение функций иммунитета.
На протяжении пятидесяти лет, делались попытки тестировать вакцину Coley. Ни одна из этих попыток не была сделана строго научно: все торопились быть первыми и каждая работа имела недочеты. Но они все сообщили о результатах. В 50-х, тесты на мышах показали, что наибольшая антиопухолевая активность показана у бактерий Serratia, но бактерии Streptococcus могли быть также задействованны, чтобы увеличить эффект. Вакцина надежно убивала привитые опухоли у мышей. В 60-х, эксперимент показал наличие ответа на вакцину у 9 пациентов из 10. Были различные поразительные регрессии. В 80-х, одно исследование показало стабилизацию болезни и улучшение в качестве жизни в некоторых серьезных случаях. Было другое исследование фолликулярной лимфомы при сравнении хемотерапии и хемотерапии плюс вакцина. Только хемотерапия привела к 44% успеху, тогда как хемотерапия плюс вакцина дала успех в 85%. Waisbren Клиника опубликовала результаты лечения некоторых запущенных случаев (включая лимфомы). Там было несколько примечательных регрессий. И в 90-х, небольшое исследование немецких ученых сообщало о различных примечательных регрессиях меланомы после лечения вакциной Coley. Также, китайские ученые недавно сообщили о положительных результатах у больных с раком печени.
U. of Texas заявляет: "Доступные данные говорят, что вакцина Coley не пагубна или опасна для людей или животных, страдающих различными типами неоплазм, если вакцина употребляется правильно что касается дозировки, места, и обычных асептических мер предосторожности. Следующим пациентам не должна даваться вакцина из-за того, что они не отреагируют должным образом на лечение: пациенты с серьезной печеночной недостаточностью по причине метастазов или другой патологии, пациенты, которые имеют серьезные сердечные осложнения, или пациенты, которые являются почти умирающими." (Побочные эффекты от введения вакцины: лихорадка, тошнота, головная боль, боль в позвоночнике и, иногда, озноб, некоторая проходящая усталость после инъекции, а также боли на месте инъекции).
«Эта вакцина, одна из немногих,
которая сперва была проверена на людях,
а потом ею стали лечить животных…»
Перевод с английского с hhttp://www.geocities.com/~vera_b/alts/coleypg.html
http://www.cancer.boom.ru/
(“Благословение на тех, кто осмеливается”)
Вакцина Coley - средство для лечения рака, - разработана Dr. William Coley, выдающимся Нью-Йоркским хирургом. Вакцина изготавливается из двух микроорганизмов. Dr. Coley открыл этот рецепт в 1890 г., и использовал его до последних лет его работы в 1930 г. Coley изучал медицину в Гарварде и в конечном счете стал главой Bone Tumor Service Kettering в Memorial Hospital, который является известным сегодня как Центр Рака Memorial Sloan Kettering.
Вскоре после начала занятия медицинской практикой Dr Coley, встретил необыкновенно яростную саркому кости у молодой женщины. У нее была повреждена рука в поездке летом 1890 г. Женщина вначале жаловавалась на усиливающиеся боли. В конце концов у нее был диагностирован рак. Coley, отсекающий ее руку, видел для молодой женщины неблагоприятный прогноз. Всего лишь через несколько недель после ампутации появились другие опухоли повсюду на ее теле, и она умирала несколько месяцев, испытывая большие страдания. Coley глубоко переживал ее смерть, и невозможность что-нибудь сделать эффективное против болезни, которая разрушала ее так безжалостно на его глазах. Эта молодая женщина, Bessie Dashiell, были близкий друг Джона Д. Рокфеллера Младшего, и говорят, что участие Рокфеллера в раковой филантропии имеет корни в его горе по поводу смерти Bessie.
Изучая случаи спонтанного выздоровления при раке, Coley установил связь таких чудесных излечений с сопутствующей рожистой инфекцией.
Coley получил разрешение начальства, чтобы лечить неоперабельные случаи саркомы искусственно заражая пациентов инфекцией рожи. У него сначала были трудности при заражении, но, когда это наконец удалось, пациент испытал очень бурное выздоровление. (Он умер от повторения рака восьми годами позднее). Coley не удовлетворился этим методом - было трудно порождать инфекцию, и сама инфекция иногда убивала пациента. Поэтому, он остановился на смеси штаммов Streptococcus pyogenes (причину рожи) с другой бактерией, которая живет в человеческом кишечнике – сегодня именуемой Serratia marcescens. Жидкая, обезвреженная нагреванием бактериальная культура затем впрыскивалось в пациента, в опухоль или около нее. Coley постепенно установил дозу, при котором был хороший ответ организма: лихорадка, сыпь, озноб, дрожь и другие симптомы сегодня именованные "cytokine грипп".
Первый пациент, лечившийся у Coley его новой смесью, был молодой человек с огромной брюшной опухолью. После нескольких недель инъекций, пациент наконец дал стойкую реакцию, и опухоль начала уменьшаться. Когда он вернулся домой, от опухоли мало что осталось. Мальчик стал взрослым, и в конечном счете умер от инфаркта 26-ю годами позже.
Coley обычно продолжал введение вакцины еще какой-то период времени, добиваясь стойкого эффекта. (Сегодня принято, что терапия должна продолжаться даже после того, как получен стойкий результат около 6 месяцев в общей сложности). И в некоторых успешных случаях, лечение продолжалось в течение нескольких лет. Этот метод был значительно более успешным, чем какой-нибудь из доступных методов: считалось, что он помог вплоть до 40% пациентов, с возможностью 10% полного излечения. Эти результаты смотрятся на равных с сегодняшними самыми совершенными методами для некоторых видов рака. Есть мнение, что вакцина Coley будет иметь успех у пациентов с саркомами (включая лимфосаркомы, известные некогда как лимфомы), и некоторые нынешние эксперты предполагают, что полезный эффект вакцины может распространяться на все виды рака, которые порождаются из мезодермальной ткани (включая почку и яичники).
Coley не был единственным, кто заметил, что инфекционная болезнь иногда заканчивалась внезапным излечением от рака. Некоторый аналогичные случаи были описаны, в связи с рожей, туберкулезом, сифилисом, малярией и гангреной. (Имеются сообщения о том, что свинка и корь вызывают регрессию лимфомы). Некоторые доктора в Европе сообщали об аналогичных результатах, как и у Coley. Лечение по Coley сначала проводилось под охраной оптимизма в медицинском обществе, но скоро отверглось многими врачами, которые были не в состоянии воспроизвести успехи Coley или относились к лечению с недоверием. Дискуссия питала дальнейший скептицизм. Некоторые врачи, тем не менее, продолжали использовать вакцину, особенно Mayo клиника. (Они в основном дискутировали лучше ли использовать убитые нагреванием или отфильтрованные культуры микроорганизмов для большей эффективности).
Почему же вакцина Coley не вошла в практику медицины? Литература описывает следующие причины:
1) Было несколько различных способов её приготовления, и она была очень нечеткого качества. Coley смог получить высококачественную вакцину сочетая разные микроорганизмы. Но многие врачи полагались на низкого и нестойкого качества коммерческие препараты. Вакцины никогда не стандартизовались, и не было никакого их контроля.
2) Эффект не укладывался в иммунологию «текущего дня», и из-за этого игнорировался, поскольку текущая наука не обеспечивала какой-либо основы для понимания механизма действия этого лечения. Этой основы не было до последней трети 20-го столетия.
3) Вскоре после открытия лечебного действия вакцины вошли в употребление иные средства, страна стала «сходить с ума» от рентгеновских лучей, радия, и целый пласт ракового лечения был свернут. Эта имеющая сильнейшее влияние на других, действующая на расстоянии «магическая» субстанция рассматривалась как панацея - люди пили радиевую воду, втирали радиевые кремы в их кожу, и ожидали, что радий вылечит страшные болезни подобно раку. По мере того как в Мемориальной Больнице у руководства крепли коммерческие интересы к радию, лечение по Dr Coley стало выглядеть бледно в их глазах.
4) Применение вакцины Coley было неточным искусством, которое требовало нестандартного, индивидуального, очень внимательного ведения больного многие недели или даже месяцы. Большинство хирургов не имело ни терпения, чтобы изучать пациента, ни необходимых коек в больнице для длительного нахождения пациента на них, которое было часто нужно.
5) Dr James Ewing, который прибыл руководить Мемориальной Больницей и был большой сторонник продвижения лучевых методов лечения, возымел антипатию к вакцине Coley и приложил руку к нанесению ущерба её репутации. Много раз в истории медицины замечательное новое открытие атаковалось ничего не стоящими врачами не видящими перспектив, которые были несклонны к нововведениям.
6) И, наконец, достаточно хоть раз втянуть в дискуссию способ лечения, и никаких самых убедительных доказательств не будет достаточно, для окончательного убеждения и прекращения дискуссии, пока исторически лидирующий способ лечения продолжает оставаться в фаворе, несмотря на недостаток подтверждения этих его преимуществ.
В 1934, Coley был приглашен на симпозиум по саркоме. Хотя и в отставке, он был приглашен из-за его уникальных экспертных знаний и успехов в борьбе с этим типом рака. В своем докладе он сравнил имеющиеся доступные данные: из пациентов леченных вакциной некоторые выжили в течение 5 лет, тогда как из леченных излучением выжил только один. Из неоперабельных случаев 24 лечились в Мемориале только излучением, и 22 пациента лечились только вакциной, или лечение вакциной сочеталось с лечением излучением. Из 24-х лечившихся только излучением, 21 умер, и 3 слишком недавно выписались, чтобы оценить их состояние. Из 22-х пациентов лечившихся вакциной, 12 прожили 5 лет (это срок их наблюдения, а не продолжительность их жизни). Несмотря на эти и другие аналогичные результаты, Dr. Ewing (Руководитель Мемориала) понуждал своих коллег использовать излучение не только при раке кости, но при всех случаях необъяснимой боли в костях! (Это в то время, когда было уже известно, что излучение повреждает костный мозг).
Некоторые врачи предложили испытания вакцины Coley после конференции, и кажется, новый директор Sloan Kettering, Dr Cornelius Rhoads, один раз планировал такое испытание. Но это никогда не было выполнено. Вакцина продолжала производиться, пока в 50-х, её выпуск не прекратился, и Американское Раковое Общество внесло вакцину Coley в их бесчестный черный список (она была удалена из него в 70-х). Дальнейшее исследования стали затруднительными, так как FDA отказывалось изучать «дедовские» методы. Кажется, прелюдией полного уничижения вакцины была её продажная цена в Германии до 1991: около $2 за инъекцию.
В настоящее время есть различные клиники практикующие альтернативные методы лечения, которые используют вакцину: больница CHIPSA в Mexico (в которой изучается действие вакцины Coley при меланоме и раке матки), Клиника Waisbren в Милуоки (они используют препараты, подобные вакцине, которые первоначально были разработаны для повышения устойчивости иммунной системы жертв ожогов), и различные другие клиники. Наиболее примечательно - китайские врачи недавно отметили удивительное излечение мальчика с раком, который был инфицирован при биопсии. Они заинтересовались работами Coley, назвали больницу его именем, и проводят новые исследования. И некоторые немецкие раковые клиники используют продукты жизнедеятельности микроорганизмов, чтобы привести к гипертермии.
После смерти Coley, его дочь Helen Coley Nauts (1907-2001) изучила его записи, примечания, результаты и несколько публикаций, включая результаты лечения 86 документированных случаев лимфомы. В результате она основала Раковый Научно-исследовательский Институт, который продвигает иммунотерапию для лечения рака. Исследователи между войнами выявили, что эндотоксины в стенках клеток Serratia имели глубокий антиопухолевой эффект, и назвали это lipopolysaccharides (липополисахаридами) или LPS. (Около восьмидесяти лет после Coley ученые обнаружили, что мощное воздействие эндотоксинами приводит к выработке ряда субстанций в организме, как например, интерферон, некротический фактор опухоли и многие другие cytokines, что может мобилизовать организм против рака. Подавляющие боль эндорфины также наличествуют среди продуцируемых субстанций. В клеточных стенках бактерий имеются и другие производные, которые также стимулируют мощное устойчивое повышение функций иммунитета.
На протяжении пятидесяти лет, делались попытки тестировать вакцину Coley. Ни одна из этих попыток не была сделана строго научно: все торопились быть первыми и каждая работа имела недочеты. Но они все сообщили о результатах. В 50-х, тесты на мышах показали, что наибольшая антиопухолевая активность показана у бактерий Serratia, но бактерии Streptococcus могли быть также задействованны, чтобы увеличить эффект. Вакцина надежно убивала привитые опухоли у мышей. В 60-х, эксперимент показал наличие ответа на вакцину у 9 пациентов из 10. Были различные поразительные регрессии. В 80-х, одно исследование показало стабилизацию болезни и улучшение в качестве жизни в некоторых серьезных случаях. Было другое исследование фолликулярной лимфомы при сравнении хемотерапии и хемотерапии плюс вакцина. Только хемотерапия привела к 44% успеху, тогда как хемотерапия плюс вакцина дала успех в 85%. Waisbren Клиника опубликовала результаты лечения некоторых запущенных случаев (включая лимфомы). Там было несколько примечательных регрессий. И в 90-х, небольшое исследование немецких ученых сообщало о различных примечательных регрессиях меланомы после лечения вакциной Coley. Также, китайские ученые недавно сообщили о положительных результатах у больных с раком печени.
U. of Texas заявляет: "Доступные данные говорят, что вакцина Coley не пагубна или опасна для людей или животных, страдающих различными типами неоплазм, если вакцина употребляется правильно что касается дозировки, места, и обычных асептических мер предосторожности. Следующим пациентам не должна даваться вакцина из-за того, что они не отреагируют должным образом на лечение: пациенты с серьезной печеночной недостаточностью по причине метастазов или другой патологии, пациенты, которые имеют серьезные сердечные осложнения, или пациенты, которые являются почти умирающими." (Побочные эффекты от введения вакцины: лихорадка, тошнота, головная боль, боль в позвоночнике и, иногда, озноб, некоторая проходящая усталость после инъекции, а также боли на месте инъекции).
«Эта вакцина, одна из немногих,
которая сперва была проверена на людях,
а потом ею стали лечить животных…»
Перевод с английского с hhttp://www.geocities.com/~vera_b/alts/coleypg.html
http://www.cancer.boom.ru/
Wednesday, July 23, 2008
УЧЕНЫЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА ВИРУСОЛОГИИ И БИОТЕХНОЛОГИИ.ВЕКТОР.ГИПОТЕЗА. ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ОНКОЛОГИЧЕСКИХ И СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ.
Семидесятые годы XX века сконцентрировали в себе высокую напряженность научных и общественных сил в отношении "проблемы века" – заболеваемости раком. Во многих печатных изданиях появлялись статьи типа: "Болезнь века", "Бессильны ли мы перед раком", "Наступление на рак", "Рак: от сомнений к надежде" и другие.
Поиски закономерностей возникновения онкологических заболеваний были начаты нами также в начале семидесятых годов. Теперь, к концу XX века, появились другие фатальные болезни, включая СПИД, которые заслонили и оттеснили рак, но тогда, около 30 лет тому назад, два типа заболеваний – онкологические и сердечно-сосудистые – шли рядом, четко выдерживая пропорцию 1:2. Эта пропорция сохраняется до настоящего времени.
Почему широкое распространение сердечно-сосудистых заболеваний появилось одновременно с увеличением количества раковых больных? Что объединяет эти различные в своем клиническом проявлении заболевания?
Специальная литература этих вопросов не касалась. Сферы деятельности онкологов и кардиологов соприкасались мало. Но связь, безусловно, была. Не может быть случайным совпадением такое длительно продолжающееся биологическое явление.
В этом просматривалась закономерность.
Разгадку подсказало обращение к статистическим данным. В некоторых публикациях отмечалось, что в начале века от рака умирал каждый тридцатый человек. В сороковые годы стал умирать уже каждый седьмой. В семидесятые – каждый пятый. В девяностые годы в некоторых экономически и научно передовых странах от рака умирает каждый четвертый человек.
Ссылка на то, что показатели смертности от рака возросли с уменьшением смертности от инфекционных заболеваний, не может быть принята. С появлением антибиотиков 50 лет назад многие бактериальные инфекции исчезли, но тенденция к увеличению количества онкологических больных сохраняется.
Резкое увеличение смертности от рака падает на сороковые годы. Самым революционным событием в медицине этого периода было изобретение сульфаниламидных препаратов и антибиотиков и широкое их использование в лечебной практике в последующие годы.
Если учитывать этот факт, то можно сделать вывод: совпадение во времени этих событий, получивших планетарное распространение, может быть взаимосвязано, т.е. антибактериальные средства способны повлиять на увеличение заболеваемости раком. Или иначе: процессы возникновения рака могут быть связаны с утратой бактериальной микрофлоры организма человека по вине антибактериальных средств.Ответ следовало искать в микробиологии, чтобы выяснить, утрата каких бактерий оказалась для организма человека невосполнимой.
Поиски не были долгими, так как сразу исключились вирусы, на которые антибиотики действия не оказывают, а также простейшие, грибы и патогенные виды бактерий, которые не могут являться для человека нормальной микрофлорой. Круг сузился до кокков. Среди них выпадали как несовместимые с жизнеспособностью организма человека менингококки и пневмококки.
Осталось семейство стафилококков и стрептококков. Эти два вида бактерий продуцировали различный комплекс биокатализаторов, т.е. энзимов, ускоряющих биохимические процессы в живом организме. Главными из них являлись: стафилококковая коагулаза, которая ускоряла процесс свертывания крови, и стрептококковая стрептокиназа, выделяемая стрептококками группы А, которая, напротив, способствовала молниеносному растворению фибриновых сгустков и тромбов в кровеносной системе организма человека.
Уже с начала семидесятых годов патентованные препараты стрептокиназы (стрептаза, варидаза и другие наименования) применялись в кардиологической практике при экстренных тромбоэмболических состояниях, что значительно снизило летальность. В этот период среди сердечно-сосудистых заболеваний определились те, которые были непосредственно связаны со спонтанным внутрисосудистым тромбообразованием, – инфаркт миокарда, инсульт, тромбоэмболия. Возникновение этих заболеваний было обусловлено явлением депрессии фибринолиза быстрого действия, т.е. неспособностью сохранять в кровеносной системе и сосудах жидкое состояние крови.
Способность постоянно поддерживать жидкое состояние крови в сосудистой системе организма человека принадлежит двум системам: неферментативного фибринолиза (гепарин) и ферментативного фибринолиза (система плазмина). Именно ферментативная (энзиматическая) система плазмина обеспечивает молниеносное растворение тромбов в сосудах, образующихся внезапно при определенных физиологических условиях. Эта энзиматическая система обладает большой потенциальной силой, осуществляя до 98% действия быстрого фибринолиза, т.е. растворения спонтанно выпадающих нитей фибрина и образующихся в сосудах тромбов (Андреенко Г.В., 1979). Однако функционирование системы плазмина в организме человека происходит лишь при наличии в крови активатора этой системы – бактериального энзима стрептокиназы. При отсутствии в крови или снижении концентрации стрептокиназы система плазмина в организме человека находится в неактивной форме, способность к быстрому растворению тромбов утрачивается.
Применение патентованных препаратов стрептокиназы только временно восстанавливает функционирование системы быстрого фибринолиза.
Таким образом, через систему плазмина, которая имеется только в организме человека и человекообразных обезьян, выяснялась роль энзима стрептокиназы, продуцируемого b-гемолитическими стрептококками группы А. Бактериальный энзим стрептокиназа и выделяющие его бактерии – гемолитические стрептококки группы А – четко "вписывались" в проблему сердечно-сосудистых заболеваний. Литературные источники утверждают, что носительство бактерий b-гемолитических стрептококков группы А ранее, в допенициллиновый период, было широко распространенным явлением, которое отмечалось на всех континентах и характеризовалось высокими титрами антител к их антигенам у 75-80% населения Земли. Эти бактерии были убиквитарны, т.е. широко распространены и постоянно циркулировали в человеческом сообществе (Беляков В.Д., Ходырев А.П., Тотолян А.А., 1978; Лямперт И.М., 1972; Рашка К., Ротта И., 1966).
Чтобы обосновать гипотезу о связи сердечно-сосудистых заболеваний с прекращением функционирования системы быстрого фибринолиза (системы плазмина) и, соответственно, с утратой гемолитических стрептококков группы А, продуцирующих энзим стрептокиназу – активатор системы плазмина, следовало проверить титры антител к стрептокиназе в крови больных неинфекционными заболеваниями.
Практически, начав поиски со статистики по раку, их продолжение приводило к ответу о причине возникновения сердечно-сосудистых заболеваний. Клиническая проверка требовала включения в испытания обоих типов заболеваний: сердечно-сосудистых и онкологических. Однако до клинических испытаний было еще далеко, следовало предварительно встретиться с авторитетами и узнать их мнение о возникших предположениях. Первой нужна была встреча со специалистами-стрептокологами. Их мнение о влиянии гемолитических стрептококков группы А на процессы функционирования организма человека при инфицировании этим видом бактерий должно быть основным. В Большой медицинской энциклопедии по этому поводу сообщалось: "Заражение рожей – старинный способ лечения рака молочной железы" (т. 28, стлб. 1068-1083). Рожа – это негнойное воспаление кожных лимфатических путей, оно возникало ранее при инфицировании организма гемолитическим стрептококком группы А. Статья была написана И.М.Лямперт.
Встреча с Итой Михайловной Лямперт состоялась в Институте им. Н.Ф.Гамалеи 9 ноября 1975 года. Выслушав доводы о возможной полезности этих микроорганизмов для организма человека, ученый-стрептоколог ответила: "Я всю жизнь с ними боролась". Однако она посоветовала встретиться с В.Л.Черкасовым, заведующим рожистым отделением инфекционной больницы в Москве.
Владимир Львович Черкасов, очень внимательно выслушав аргументы в пользу стрептококков, отметил: "Мы подвергаем больных рожистым воспалением радикальному излечению (бициллинотерапия) и не прослеживаем в дальнейшем за их судьбой, но среди наших больных ходит легенда: "Вылечишься от рожи – заболеешь раком".
Более определенные сообщения о связи онкологических заболеваний и рожистого воспаления находились в книге Э.А.Гальперина и Г.Г.Рыскинд "Рожа" (1966). Авторы сообщали, что рожа, вызываемая гемолитическим стрептококком группы А, по утверждению многих ученых прошлого столетия, способна излечить тяжелые хронические заболевания и в том числе злокачественные новообразования. Немецкий ученый Буш в 1866 году впервые описал пример полного исчезновения множественной саркомы после случайного рожистого заражения.
Наибольшее число подобных наблюдений относится к практической деятельности основоположника бактериальной токсинотерапии (лечение ферментами бактерий) американского ученого доктора Бредфорда Колли, который с 1893 по 1935 год успешно применял вакцину, изготовленную из живых клеток бактерий стрептококка группы А. Эта вакцина излечивала многие тяжелые заболевания и в том числе онкологические. Институт его имени находится в США. Позже последователи доктора Колли пытались повторить его метод, но успеха не добились, и постепенно этот исторически важный метод терапии онкологических заболеваний был забыт. Знакомство с печатными трудами Б.Колли не позволяет судить о том, что у него имелись теоретические подходы к объяснению данного феномена. В статьях описывались примеры излечения больных без объяснения метаболических и биохимических процессов. Однако вклад доктора Б.Колли, обобщившего эмпирический опыт человечества в лечении рака, заслуживает большого внимания. Ссылки и описание некоторых лечебных результатов Б.Колли приводились в нашей статье еще в 1978 году.
Обращение к научному "архиву", в том числе ко многим работам по данному вопросу за первую половину XX столетия, помогло восстановить события, которые в настоящее время необратимо изменились. Значительное ухудшение состояния здоровья людей, усиление давления вирусов, дающих все новые виды патологии, можно объяснить полным небрежением к фундаментальным биологическим законам и коренным изменениям состава микроокружения, что произошло после утраты симбионтной микрофлоры.
Особенно четко это прослеживается в области медицины США, считающей себя на сегодняшний день самой передовой в мире. Однако практика показывает, что СПИД и другие медленные вирусные инфекции поразили американское общество значительно раньше и в больших масштабах, чем иные экономически развитые страны. Количество ВИЧ-инфицированных насчитывается миллионами, а это, по нашему мнению, определяет глубину отчуждения от естественных биологических закономерностей, обусловленных эволюцией.
Показатели смертности от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний адекватны этим показателям в других странах. Единственное отличие – это высокое, до одного триллиона долларов в год (данные за 1997 год), финансирование на нужды здравоохранения, которое позволяет за счет медикаментозной поддержки сохранять жизнь хронических больных.
Б.Колли не был единственным примером обращения к помощи биотерапии при лечении рака. Об этом же писал в своей книге "Опухоль и организм" (1962) академик Р.Е.Кавецкий, директор Киевского института проблем онкологии. В этом очень интересном научном труде собраны сведения о самопроизвольной регрессии опухоли после острого воспалительного процесса. Возникновение острого воспалительного процесса типа рожи и исчезновение опухоли можно связать с инфицированием ослабленного длительной болезнью, какой является рак, организма человека ранее циркулировавшими повсеместно в человеческом сообществе бактериями стрептококка. Здоровый взрослый организм этими условно-патогенными бактериями инфицироваться не может. Проникновение их в организм в естественных условиях происходило только в детском возрасте, т.е. пока организм еще не окреп, или во время длительной изнуряющей болезни, приводящей к снижению сопротивляемости организма.
Встреча одного из авторов с Ростиславом Евгеньевичем Кавецким в 1975 году была обоюдополезной. Академик Кавецкий поддержал гипотезу о взаимосвязи регрессии опухоли с инфицированием организма бактериями, принял рукопись об этом у автора, указав на наличие продуцируемых этими бактериями биокатализаторов-энзимов: стрептококковой протеиназы и нуклеазы, растворяющих как раковые, так и деградированные клетки в организме человека. Он очень сожалел, что институт не может финансировать исследования в этом направлении, но подсказал план этих исследований.
Практическая проверка найденных закономерностей была начата нами в 1975 году. Большую поддержку в проведении исследований оказала кафедра микробиологии Казанского университета во главе с ее заведующей профессором Маргаритой Ильиничной Беляевой. Научное взаимопонимание было полным. Определение свойств ослабленного (аттенуированного) штамма бактерий стрептококков группы А и проверка их на экспериментальных лабораторных животных были проведены в ЦНИЛ кафедры в 1975-1976 гг. Методическую помощь оказала профессор Наталья Петровна Зеленкова, а практическую – группа студентов-старшекурсников, прикрепленных к этим исследованиям.
Выяснилось, что экспериментальные лабораторные животные (мыши) индифферентны к стрептококку группы А, для этих животных симбионтами служат другие группы стрептококков. Набор групп этого семейства включает полный алфавит – от группы А, специфичной только для организма человека, затем В, С, D и т.д. до T, являющихся симбионтами всех млекопитающих (домашних и диких). Таким образом, получалось, что проверку противораковых и фибринолитических свойств стрептококков группы А можно было установить только на человеке. Больных добровольцев было много, но на первом этапе это должны были быть сами авторы, а затем их больные близкие родственники.
Однако это был новый, очень ответственный этап, и чтобы подойти к нему, следовало досконально выяснить все свойства этих бактерий. Вновь помогла старая, но еще не архивная литература. Оказалось, что исследованиями Р.Дюбо (1957), В.И.Иоффе (1968) и других установлен факт длительного бессимптомного носительства человеком стрептококков группы А. Согласно их наблюдениям, ранее, в допенициллиновую эпоху, имело место широкое распространение носительства этих бактерий при полном отсутствии заболеваний. Эти данные, подтвержденные многими исследователями, свидетельствуют, что феномен носительства стрептококков группы А – явление широко распространенное.
Отмечалось сочетание бессимптомного носительства стрептококков группы А в течение многих лет (приводимые сроки наблюдений – до 30 лет) с наличием высоких титров типоспецифических антител, что свидетельствовало о взаимодействии их с иммунной системой человека. Однако И.М.Лямперт не напрасно заявляла, что всю жизнь боролась с этими бактериями. Действительно, они вызывали у человека различные заболевания. Но здесь должен был вступить в силу общебиологический закон о взаимодействии макро- и микроорганизмов.
Человек появился на Земле в тот период, когда микроорганизмы уже существовали, и чтобы выжить, он должен был приспособиться и с некоторыми из них вступить в симбионтные отношения, т.е. создать экологическую систему. По всей вероятности, это был долгий эволюционный путь, который осуществлялся методом естественного отбора: выживали те, кому повезло.
В настоящее время бесспорно полезным для человека считается симбиоз с кишечными бактериями, которые улучшают процессы пищеварения за счет выделяемых ими катализаторов – бактериальных энзимов, но о симбиозе со стрептококками группы А речь никогда не велась, их всегда считали паразитами, так как они вызывали заболевания.
Следует отметить, что вызываемые у человека этими бактериями поражения (ангина, скарлатина, рожа), при едином этиологическом агенте, могут быть обусловлены не только различиями в биологической активности микроба, но и общими закономерностями формирования возникающей экосистемы. В основе симбиоза, как правило, лежат преобразованные антагонистические отношения, так как первые контакты эндосимбионта с будущим хозяином начинаются с острого столкновения. Организм хозяина всеми силами сопротивляется попыткам постороннего вторжения, и его реакция на проникновение будущего эндосимбионта ничем не отличается от реакции на обычную инфекцию. Таким образом, инфекционный процесс – это неизбежная реакция хозяина на проникновение будущего симбионта. Однако для стрептококков группы А очень часто отмечалось и бессимптомное инфицирование, особенно среди школьников, когда титры антител к стрептококку группы А возрастали без клинических проявлений заболевания.
С учетом общебиологических законов становится ясно, что в процессе длительных эволюционно-симбиотических отношений при формировании экосистемы "макроорганизм – микроорганизмы" стрептококками группы А был выработан не только особый иммунологический статус (сохранение длительного бессимптомного носительства бактерий), но и создан уникальный комплекс энзимов (биокатализаторов), который обеспечивал четкое и долговременное сохранение гомеостаза – генетического постоянства внутренней среды организма человека. Следовательно, устойчивый микробиоценоз создавал биологическую стабильность макроорганизма. Результатом сохранения биологической стабильности являлась высокая жизнеспособность человеческого организма. Путем выделения своих метаболитов – энзимов – бактериями достигалась стабильность среды их обитания, т.е. человеческого организма. В свою очередь, человеческий организм мог нормально функционировать только с включением в регуляторные биохимические процессы биокатализаторов-энзимов (ферментов), продуцируемых гемолитическими стрептококками группы А: фибринолитических, липолитических, сахаролитических, протеолитических, нуклеолитических, и других необходимых ферментов.
Следует отметить, что по отношению к макроорганизму (человеку) в микромире нет продуцентов биологических катализаторов с близкими по свойствам параметрами. Так, один из необходимых и специфических только для человека энзимов – стрептокиназа, о котором уже упоминалось, способствовал постоянному поддержанию в кровяном русле жидкого состояния крови и молниеносному растворению тромбов, что обеспечивало нормализацию многих функций сердечно-сосудистой системы. Этот энзим никакими другими бактериями не продуцируется. Энзим липопротеиназа активизировал реакции разложения холестерина, препятствуя атеросклеротическим изменениям сосудов и улучшая регуляцию жирового обмена. Не менее важные свойства принадлежат и протеолитическим энзимам, способным растворять раковые клетки, так как их мембраны проницаемы для этих энзимов. Комплекс сахаролитических энзимов принимал участие в разложении глюкозы, лактозы, сахарозы, что улучшало углеводный обмен и препятствовало развитию диабетического синдрома.
Но одной из главных, как выяснилось на сегодняшний день, была группа нуклеолитических энзимов, способных разлагать вирусную нуклеиновую кислоту ДНК и РНК на отдельные фрагменты. Именно при достаточной концентрации в крови этих ферментов вирусоносительство, что отмечается сейчас во всех странах, было невозможно. Отсюда вытекает: если организм человека является долговременным носителем бактерий стрептококка группы А, то вирусоносителем он стать не может, вирусы подвергаются деградации. Появление медленных вирусных инфекций типа СПИД не может иметь места. Напрашивается вывод: человечество платит высокую цену за нарушение законов природы и разрушение экологического баланса с микрофлорой.
Все эти ценнейшие данные об исследуемых бактериях авторы собрали и извлекли из разных научных источников за свои многолетние непрерывные библиотечные поиски. Получалось, что не только более далекие и вирулентные виды коккового семейства (стафилококки, пневмококки и др.), но и весь многочисленный класс стрептококков других групп (В, С, D, Е и т.д. до Т) не выделяют комплекса тех энзимов, которые необходимы для поддержания генетического постоянства внутренней среды организма человека.
Такой же уникальностью могут характеризоваться и выработанные эволюционно иммунобиологические свойства микроорганизмов этого вида, единственных в микромире, чье положительное влияние на иммунную систему человека неоспоримо. Один из общебиологических законов объясняет такое положение следующим: "Симбиоз бывает прочным и более устойчивым, сохраненным в эволюции естественным отбором, если хозяин симбионта может извлечь для себя пользу от такого сожительства".
Для человеческого организма такая польза очевидна и выражается она в повышении иммунологической реактивности и, следовательно, большей устойчивости к другим инфекционным агентам, в приобретении комплекса биокатализаторов, улучшающих и ускоряющих в миллионы раз и более (10-15 порядков) ход биохимических реакций, а в целом – в укреплении жизнеспособности и увеличении продолжительности жизни. Эти положения соответствуют важной биологической закономерности: продуктом эволюции является не только сам человек, как таковой, но и его внутренняя микрофлора, что представляет собой эволюционно созданный биоценоз и устойчивую экологическую систему.
Высказывания и печатные работы проф. А.В.Яблокова вполне определенны: "Эволюция создала человека и его микрофлору как единое целое. Микроорганизмы – это необходимые элементы нашего существования и наши эволюционные попутчики. Отношение к микробам как к паразитам неверно. Если лишить человека его микрофлоры, он умрет, так как ему будут нужны стерильные условия (под колпаком)" (Яблоков А.В., 1989).
Эти высказывания не касались конкретно стрептококков группы А, но их присутствие могло подразумеваться. Некоторые ученые-инфекционисты отмечали, что стрептококки группы А – это наиболее загадочные микроорганизмы. Совершенствование организационных форм и научных рекомендаций может привести к тому, что стрептококковая инфекция будет рассматриваться как управляемая в полном смысле этого слова (Беляков В.Д. и др., 1978).
Таблица 1
Перечень энзимов, продуцируемых бактериальной клеткой b-гемолитических стрептококков группы А (экстрацеллюлярные белки) (по Mc.Corthy)
№ п/п Энзимы (биокатализаторы) Принимают участие в биохимических процессах в организме человека и ускоряют реакции
1 Стрептокиназа Активатор фибринолитической системы плазмина. Немедленное растворение выпадающего из тока крови фибрина. Поддерживает постоянно в кровеносных сосудах жидкое состояние крови, улучшает ее реологию
2 Стрептококковая протеиназа Растворяет цитоплазматические структуры раковых клеток
3 Стрептококковая эстераза и липопротеиназа Ускоряют реакции этерификации жиров и разложение холестерина
4 Стрептококковая амилаза и сахаролитические энзимы Разлагают углеводы, в том числе глюкозу, сахарозу, лактозу, до СО2 и воды
5 Стрептококковая дезоксирибонуклеаза А, дезоксирибонуклеаза В, дезоксирибонуклеаза С, дезоксирибонуклеаза D Обеспечивают процесс фрагментарного расчленения вирусной нуклеиновой кислоты ДНК и деградацию вирионов в диапазоне рН 6,8-8,0
6 Стрептококковая рибонуклеаза Лизис вирусной РНК
7 Стрептококковая гиалуронидаза Растворение тканевой гиалуроновой кислоты
8 Стрептолизин-S Деградация раковых клеток
9 Стрептолизин-О Гемолиз эритроцитов (деградированных)
10 Эритрогенный токсин Участие в реакции гиперчувствительности замедленного типа
Примечание.
Поверхностные полисахариды клеточной стенки этих бактерий являются активными стимуляторами иммунной системы организма человека, обеспечивая ее формирование в онтогенезе (в процессе развития).
Утрата бактериальных иммуностимуляторов приводит к недоразвитости и неполноценности иммунной системы, повышенной чувствительности к антигенам окружающей среды, возникновению аллергических реакций.
Научные интересы и желание расшифровать взаимоотношения организма человека с этой группой микроорганизмов привели одного из авторов в 1991 году в Чешскую Республику, где эти бактерии были изучены наиболее полно. Согласно данным чешских исследователей Raska К., Rotta J. a kol. (1966), детально определивших свойства этих бактерий, бактериальная клетка b-гемолитических стрептококков группы А имеет ряд особенностей. Она окружена капсулой, состоящей из гиалуроновой кислоты, которая является одним из элементов собственных тканей организма человека, поэтому идентичная им клетка бактерий не обладает антигенными свойствами и не подвергается фагоцитозу.
Это были важные сведения. Они отвечали на вопрос: почему возможно длительное, до 30 лет, безболезненное носительство этих бактерий в человеческом организме и почему иммунная система не подавляет этих слабых, условно-патогенных бактерий, хотя может справляться и с более "злыми" микроорганизмами.
Есть исследователи, которые, подтверждая присутствие стрептококков группы А непосредственно в лимфатических узлах, недоумевают: "Почему лимфоидная ткань человека, обладая мощными механизмами иммунитета, не проявляет защитных функций по отношению к стрептококкам, – объяснить трудно" (Тимаков В.Д., 1973, с. 159).
Таким образом, можно сделать вывод: капсульное вещество играет существенную роль в выживании стрептококков группы А как симбионтов организма человека. Эти особенности следует объяснить длительным историческим периодом совершенствования данной экосистемы, направленным на сохранение долговременного бактерионосительства. На рис. 1 приводится схема бактериальной клетки стрептококков группы А.
На основании исследований Raska К., Rotta J. (1966) можно отметить следующее. Несмотря на то, что эти исследования велись с позиций паразитизма этих бактерий, т.е. вредоносности их для человеческого организма, приводимые результаты не могут вызвать иного толкования: данная экосистема и симбиоз созданы в ходе эволюционного процесса и естественного отбора на принципах мутуализма, обеспечивающего взаимовыгодное сожительство. Приводимый список выделяемых этими бактериями энзимов (белковых молекул), ускоряющих биохимические процессы в организме человека, нельзя рассматривать иначе, как создание бактериальных энзиматических систем, повышающих жизнеспособность человеческого организма и увеличивающих продолжительность его жизни (табл. 1, с. 15).
Принципы мутуализма, отражающие наиболее совершенную форму симбиоза, основой которого является взаимовыгодное сожительство, подтверждаются следующими фактами. Бактериальные клетки стрептококков группы А, покрытые капсулой из гиалуроновой кислоты, подобны собственным тканям организма человека и не воспринимаются им как "чужое". Персистируя в лимфосистеме (миндалинах, лимфоузлах, пейеровых бляшках), они получают питание из богатой питательными веществами лимфы, омывающей и питающей собственные клетки организма, оказывая одновременное иммуностимулирующее действие на органные структуры иммунной системы (лимфоузлы, миндалины, пейеровы бляшки кишечника – элементы лимфоидной ткани). Находясь в лимфосистеме, популяция этих бактерий длительное время защищена от внешних воздействий (на протяжении всей жизни человека) и функции ее направлены на сохранение стабильности среды ее обитания, т.е. организма человека. По всей вероятности, именно поэтому перечень вырабатываемых бактериями энзимов включает все необходимые ферменты для улучшения обменных процессов в организме человека и постоянства его внутренней среды. Например, энзим стрептокиназа, как отмечалось выше, играет ключевую роль в обеспечении жизнеспособности организма человека. Его ферментативная система быстрого фибринолиза – система плазмина, молниеносно растворяющая фибриновые тромбы в кровеносных сосудах, включает как необходимый элемент этой системы бактериальный энзим стрептокиназу.
Вследствие этого, отсутствие энзима стрептокиназы и прекращение функционирования системы плазмина при утрате симбионтных бактерий, продуцирующих этот энзим перманентно, стало в последние десятилетия всеобщей трагедией, вызванной спонтанным внутрисосудистым тромбообразованием (инфаркт миокарда, инсульт, эмболия, тромбозы вен и другое).
Действие системы плазмина определяется не только способностью предотвращать спонтанное внутрисосудистое тромбообразование, но и значительно изменять реологические свойства крови, разжижать ее. А это, в свою очередь, способствует улучшению гемодинамики и кровоснабжению самых тонких микрокапилляров, в которые сгущенная кровь не поступает. Установлено, что реологические свойства крови по отношению к воде должны в норме составлять 4,5:5,0. В настоящее время, вследствие утраты бактериального энзима стрептокиназы и прекращения функций системы плазмина, показатели вязкости крови превышают норму в 2-4 раза и более, что исключает нормальное кровоснабжение микрокапилляров мозга, зрительных органов и др.
Применяемый для разжижения крови аспирин и медикаментозные препараты на его основе, представляющие собой ацетилсалициловую кислоту, не могут восполнить функции природной энзиматической системы фибринолиза. Кроме того, длительное применение ацетилсалициловой кислоты вызывает целый ряд негативных последствий, вплоть до такого опасного, угрожающего жизни явления, как внутреннее кровотечение. Таким образом, можно констатировать, что биохимические процессы в организме человека и его физиологическая жизнеспособность возможны только с включением биокатализаторов – бактериальных энзимов, выделяемых эндосимбионтными бактериями, что снимает состояние энзимопении (недостаток биокатализаторов) и сохраняет целостность действия и совокупность всех энзиматических систем, созданных длительным эволюционным путем.
Изучение экологии тела человека (эндоэкологии) позволило выяснить многие закономерности, которые дают основание полагать, что созданные в процессе длительного эволюционного пути и естественного отбора взаимоотношения человеческого организма с представителями микромира (бактерии, вирусы) являются эволюционно-экологической системой, в основе которой лежат сложившиеся в природе антагонистические отношения бактерий и вирусов. Эволюционно-экологические связи организма человека с окружающими его представителями микромира сложились как система:
МАКРООРГАНИЗМ Ь БАКТЕРИИ-ЭНДОСИМБИОНТЫ Ю ВИРУСЫ.
Между организмом человека и вирусами всегда находилось буферное звено – эндосимбионтные бактерии, которые сдерживали активность вирусов за счет выделяемых ими нуклеолитических энзимов ДНазы и РНазы, растворяющих вирусную нуклеиновую кислоту ДНК и РНК независимо от вида вируса. Утрата эндосимбионтных бактерий, т.е. выпадение буферного звена, переводит человеческий организм в другое, не предусмотренное природой состояние, – непосредственный контакт с вирусами:
МАКРООРГАНИЗМ и ВИРУСЫ.
На основании этого современное биологическое состояние организма человека можно квалифицировать как переход от созданного эволюционным путем носительства бактерий к новому, опасному для человека биологическому состоянию – носительству вирусов. Практически носительство внеклеточных микроорганизмов (симбионтных бактерий) теперь заменено на носительство внутриклеточных паразитов: вирусов, хламидий и др. Утрату бактерий, исторически адаптированных к организму человека, можно расценивать как вмешательство в процессы эволюции, прошедшей долгий путь естественного отбора. Глубокие изменения биологии тела человека и возникновение тяжелых и фатальных заболеваний являются неизбежными последствиями такого вмешательства.
О существовании данной эволюционно-экологической системы и необходимости ее сохранения наши материалы были опубликованы еще до появления СПИДа, который авторами уже прогнозировался как состояние вирусоносительства.
Длительное и широкое применение антибактериальных средств одновременно с положительными результатами за 50 лет их использования принесло организму человека огромный и непоправимый вред, уничтожив созданный эволюцией симбиоз с привычной бактериальной внутренней средой, которая являлась мощным продуцентом необходимых энзимов, в том числе нуклеолитических, что сняло биологическую преграду перед вирусами.
Разрушение экосистемы и отсутствие бактериальных нуклеолитических энзимов ДНазы и РНазы или резкое снижение их концентрации в крови и лимфе, отмечаемое в последние десятилетия, создают благоприятные условия для длительной персистенции вирусов в организме человека и возникновения состояния вирусоносительства. Данное положение подтверждается появлением ряда новых видов медленных вирусных инфекций, включая СПИД и "синдром хронической усталости (СХУ)", а также увеличением количества больных уже известными видами, типа рассеянный склероз, гепатит В, С и др., что можно считать закономерным явлением.
Особо следует остановиться на вирусе герпеса, который, как считают вирусологи, проникает в организм человека в детском возрасте во время острых вирусных инфекций и затем никогда уже не покидает организм, постоянно персистируя в нем. Этот вирус представлен несколькими семействами, вызывающими различные заболевания у человека.
Общим для медленных вирусных инфекций является многомесячный или многолетний инкубационный период, после которого медленно, но неуклонно развиваются симптомы заболевания, всегда заканчивающиеся летально (Зуев В.А., 1988).
Статистическая информация о носительстве генитального герпеса свидетельствует, что до 45 млн. белых граждан США страдают этим заболеванием. Широкое распространение имеет также аденовирусная инфекция, вызывающая подострый аденовирусный энцефалит. Канадскими инфекционистами установлено, что только 15% ангин имеют бактериальное происхождение, 85% ангин вызываются вирусами.
В настоящее время обычные детские острые заболевания вирусной природы: корь, краснуха, ветряная оспа и др. – при выздоровлении не завершаются полным освобождением организма от проникших в него вирусов, обусловливая в дальнейшем состояние вирусоносительства. Длительная, в течение нескольких лет, персистенция вирусов способна вызвать медленную вирусную инфекцию, которая приводит к поражению центральной нервной системы, мозга, постепенному распаду интеллекта и неизбежной гибели детей.
Все увеличивающееся распространение заболеваний этого типа следует рассматривать не как пандемию вирусных инфекций, а как симптом глубоких генетических изменений внутренней среды организма с тенденцией к фатальным для человека как биологического вида последствиям.
Учитывая, что между бактериями и вирусами всегда существует эволюционно-экологический антагонизм, который является эффективным и, возможно, единственным методом защиты организма от длительной персистенции вирусов, нами принят принципиально иной, немедикаментозный, способ лечения фатальных и неизлечимых заболеваний, в том числе вирусных, который заключается в восстановлении прежнего, созданного эволюцией биологического статуса организма и возобновлении функционирования его важнейших бактериальных энзиматических систем, т.е. является методом биотерапии при восстановлении нормального микробиоценоза.
Такой подход к выбору способа освобождения от тяжелых заболеваний, которые не поддаются лечению современными медицинскими средствами, согласуется с биологическим законом о нерушимости генетического постоянства внутренней среды организма человека, восстанавливая его утраченные иммунобиологические функции.
Многолетний клинический опыт подтвердил правильность выдвинутых нами теоретических положений. Возобновление функционирования энзиматических систем и, в целом, восстановление созданного в процессе эволюции иммунобиологического состояния возвращают больным утраченное здоровье при различных патологических состояниях. Эти процессы идут на клеточном уровне, что особенно четко прослеживается при регрессии неоплазмы.
Таким образом, гипотеза, начавшаяся с расшифровки возникновения онкологических заболеваний, привела к пониманию общебиологических законов. Нарушение генетического постоянства внутренней среды организма человека как синдром последствия эры антибиотиков просматривается во многих современных заболеваниях: сердечно-сосудистых, онкологических, медленных вирусных инфекциях, а также в болезнях обмена и аллергических состояниях. Все замыкается на нарушении эволюционно-экологических взаимодействий организма человека с окружающей его микрофлорой и разрушении тонких и очень хрупких экологических связей его с отдельными представителями микромира: бактериями и вирусами, т.е. изменении созданного в ходе эволюции микробиоценоза.
На расшифровку этих биологических законов потребовалось более 20 лет упорных, целеустремленных усилий, вобравших в себя труд многих исследователей различных областей науки. Большинство исследований касается исчезнувших более 40 лет тому назад симбионтных бактерий, т.е. это исторические материалы. Следующая глава "Доказательства" имеет своей целью привести неоспоримые свидетельства существования этих биологических законов в приложении к определенным историям болезней пациентов.
http://www.vector.nsc.ru/
Семидесятые годы XX века сконцентрировали в себе высокую напряженность научных и общественных сил в отношении "проблемы века" – заболеваемости раком. Во многих печатных изданиях появлялись статьи типа: "Болезнь века", "Бессильны ли мы перед раком", "Наступление на рак", "Рак: от сомнений к надежде" и другие.
Поиски закономерностей возникновения онкологических заболеваний были начаты нами также в начале семидесятых годов. Теперь, к концу XX века, появились другие фатальные болезни, включая СПИД, которые заслонили и оттеснили рак, но тогда, около 30 лет тому назад, два типа заболеваний – онкологические и сердечно-сосудистые – шли рядом, четко выдерживая пропорцию 1:2. Эта пропорция сохраняется до настоящего времени.
Почему широкое распространение сердечно-сосудистых заболеваний появилось одновременно с увеличением количества раковых больных? Что объединяет эти различные в своем клиническом проявлении заболевания?
Специальная литература этих вопросов не касалась. Сферы деятельности онкологов и кардиологов соприкасались мало. Но связь, безусловно, была. Не может быть случайным совпадением такое длительно продолжающееся биологическое явление.
В этом просматривалась закономерность.
Разгадку подсказало обращение к статистическим данным. В некоторых публикациях отмечалось, что в начале века от рака умирал каждый тридцатый человек. В сороковые годы стал умирать уже каждый седьмой. В семидесятые – каждый пятый. В девяностые годы в некоторых экономически и научно передовых странах от рака умирает каждый четвертый человек.
Ссылка на то, что показатели смертности от рака возросли с уменьшением смертности от инфекционных заболеваний, не может быть принята. С появлением антибиотиков 50 лет назад многие бактериальные инфекции исчезли, но тенденция к увеличению количества онкологических больных сохраняется.
Резкое увеличение смертности от рака падает на сороковые годы. Самым революционным событием в медицине этого периода было изобретение сульфаниламидных препаратов и антибиотиков и широкое их использование в лечебной практике в последующие годы.
Если учитывать этот факт, то можно сделать вывод: совпадение во времени этих событий, получивших планетарное распространение, может быть взаимосвязано, т.е. антибактериальные средства способны повлиять на увеличение заболеваемости раком. Или иначе: процессы возникновения рака могут быть связаны с утратой бактериальной микрофлоры организма человека по вине антибактериальных средств.Ответ следовало искать в микробиологии, чтобы выяснить, утрата каких бактерий оказалась для организма человека невосполнимой.
Поиски не были долгими, так как сразу исключились вирусы, на которые антибиотики действия не оказывают, а также простейшие, грибы и патогенные виды бактерий, которые не могут являться для человека нормальной микрофлорой. Круг сузился до кокков. Среди них выпадали как несовместимые с жизнеспособностью организма человека менингококки и пневмококки.
Осталось семейство стафилококков и стрептококков. Эти два вида бактерий продуцировали различный комплекс биокатализаторов, т.е. энзимов, ускоряющих биохимические процессы в живом организме. Главными из них являлись: стафилококковая коагулаза, которая ускоряла процесс свертывания крови, и стрептококковая стрептокиназа, выделяемая стрептококками группы А, которая, напротив, способствовала молниеносному растворению фибриновых сгустков и тромбов в кровеносной системе организма человека.
Уже с начала семидесятых годов патентованные препараты стрептокиназы (стрептаза, варидаза и другие наименования) применялись в кардиологической практике при экстренных тромбоэмболических состояниях, что значительно снизило летальность. В этот период среди сердечно-сосудистых заболеваний определились те, которые были непосредственно связаны со спонтанным внутрисосудистым тромбообразованием, – инфаркт миокарда, инсульт, тромбоэмболия. Возникновение этих заболеваний было обусловлено явлением депрессии фибринолиза быстрого действия, т.е. неспособностью сохранять в кровеносной системе и сосудах жидкое состояние крови.
Способность постоянно поддерживать жидкое состояние крови в сосудистой системе организма человека принадлежит двум системам: неферментативного фибринолиза (гепарин) и ферментативного фибринолиза (система плазмина). Именно ферментативная (энзиматическая) система плазмина обеспечивает молниеносное растворение тромбов в сосудах, образующихся внезапно при определенных физиологических условиях. Эта энзиматическая система обладает большой потенциальной силой, осуществляя до 98% действия быстрого фибринолиза, т.е. растворения спонтанно выпадающих нитей фибрина и образующихся в сосудах тромбов (Андреенко Г.В., 1979). Однако функционирование системы плазмина в организме человека происходит лишь при наличии в крови активатора этой системы – бактериального энзима стрептокиназы. При отсутствии в крови или снижении концентрации стрептокиназы система плазмина в организме человека находится в неактивной форме, способность к быстрому растворению тромбов утрачивается.
Применение патентованных препаратов стрептокиназы только временно восстанавливает функционирование системы быстрого фибринолиза.
Таким образом, через систему плазмина, которая имеется только в организме человека и человекообразных обезьян, выяснялась роль энзима стрептокиназы, продуцируемого b-гемолитическими стрептококками группы А. Бактериальный энзим стрептокиназа и выделяющие его бактерии – гемолитические стрептококки группы А – четко "вписывались" в проблему сердечно-сосудистых заболеваний. Литературные источники утверждают, что носительство бактерий b-гемолитических стрептококков группы А ранее, в допенициллиновый период, было широко распространенным явлением, которое отмечалось на всех континентах и характеризовалось высокими титрами антител к их антигенам у 75-80% населения Земли. Эти бактерии были убиквитарны, т.е. широко распространены и постоянно циркулировали в человеческом сообществе (Беляков В.Д., Ходырев А.П., Тотолян А.А., 1978; Лямперт И.М., 1972; Рашка К., Ротта И., 1966).
Чтобы обосновать гипотезу о связи сердечно-сосудистых заболеваний с прекращением функционирования системы быстрого фибринолиза (системы плазмина) и, соответственно, с утратой гемолитических стрептококков группы А, продуцирующих энзим стрептокиназу – активатор системы плазмина, следовало проверить титры антител к стрептокиназе в крови больных неинфекционными заболеваниями.
Практически, начав поиски со статистики по раку, их продолжение приводило к ответу о причине возникновения сердечно-сосудистых заболеваний. Клиническая проверка требовала включения в испытания обоих типов заболеваний: сердечно-сосудистых и онкологических. Однако до клинических испытаний было еще далеко, следовало предварительно встретиться с авторитетами и узнать их мнение о возникших предположениях. Первой нужна была встреча со специалистами-стрептокологами. Их мнение о влиянии гемолитических стрептококков группы А на процессы функционирования организма человека при инфицировании этим видом бактерий должно быть основным. В Большой медицинской энциклопедии по этому поводу сообщалось: "Заражение рожей – старинный способ лечения рака молочной железы" (т. 28, стлб. 1068-1083). Рожа – это негнойное воспаление кожных лимфатических путей, оно возникало ранее при инфицировании организма гемолитическим стрептококком группы А. Статья была написана И.М.Лямперт.
Встреча с Итой Михайловной Лямперт состоялась в Институте им. Н.Ф.Гамалеи 9 ноября 1975 года. Выслушав доводы о возможной полезности этих микроорганизмов для организма человека, ученый-стрептоколог ответила: "Я всю жизнь с ними боролась". Однако она посоветовала встретиться с В.Л.Черкасовым, заведующим рожистым отделением инфекционной больницы в Москве.
Владимир Львович Черкасов, очень внимательно выслушав аргументы в пользу стрептококков, отметил: "Мы подвергаем больных рожистым воспалением радикальному излечению (бициллинотерапия) и не прослеживаем в дальнейшем за их судьбой, но среди наших больных ходит легенда: "Вылечишься от рожи – заболеешь раком".
Более определенные сообщения о связи онкологических заболеваний и рожистого воспаления находились в книге Э.А.Гальперина и Г.Г.Рыскинд "Рожа" (1966). Авторы сообщали, что рожа, вызываемая гемолитическим стрептококком группы А, по утверждению многих ученых прошлого столетия, способна излечить тяжелые хронические заболевания и в том числе злокачественные новообразования. Немецкий ученый Буш в 1866 году впервые описал пример полного исчезновения множественной саркомы после случайного рожистого заражения.
Наибольшее число подобных наблюдений относится к практической деятельности основоположника бактериальной токсинотерапии (лечение ферментами бактерий) американского ученого доктора Бредфорда Колли, который с 1893 по 1935 год успешно применял вакцину, изготовленную из живых клеток бактерий стрептококка группы А. Эта вакцина излечивала многие тяжелые заболевания и в том числе онкологические. Институт его имени находится в США. Позже последователи доктора Колли пытались повторить его метод, но успеха не добились, и постепенно этот исторически важный метод терапии онкологических заболеваний был забыт. Знакомство с печатными трудами Б.Колли не позволяет судить о том, что у него имелись теоретические подходы к объяснению данного феномена. В статьях описывались примеры излечения больных без объяснения метаболических и биохимических процессов. Однако вклад доктора Б.Колли, обобщившего эмпирический опыт человечества в лечении рака, заслуживает большого внимания. Ссылки и описание некоторых лечебных результатов Б.Колли приводились в нашей статье еще в 1978 году.
Обращение к научному "архиву", в том числе ко многим работам по данному вопросу за первую половину XX столетия, помогло восстановить события, которые в настоящее время необратимо изменились. Значительное ухудшение состояния здоровья людей, усиление давления вирусов, дающих все новые виды патологии, можно объяснить полным небрежением к фундаментальным биологическим законам и коренным изменениям состава микроокружения, что произошло после утраты симбионтной микрофлоры.
Особенно четко это прослеживается в области медицины США, считающей себя на сегодняшний день самой передовой в мире. Однако практика показывает, что СПИД и другие медленные вирусные инфекции поразили американское общество значительно раньше и в больших масштабах, чем иные экономически развитые страны. Количество ВИЧ-инфицированных насчитывается миллионами, а это, по нашему мнению, определяет глубину отчуждения от естественных биологических закономерностей, обусловленных эволюцией.
Показатели смертности от сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний адекватны этим показателям в других странах. Единственное отличие – это высокое, до одного триллиона долларов в год (данные за 1997 год), финансирование на нужды здравоохранения, которое позволяет за счет медикаментозной поддержки сохранять жизнь хронических больных.
Б.Колли не был единственным примером обращения к помощи биотерапии при лечении рака. Об этом же писал в своей книге "Опухоль и организм" (1962) академик Р.Е.Кавецкий, директор Киевского института проблем онкологии. В этом очень интересном научном труде собраны сведения о самопроизвольной регрессии опухоли после острого воспалительного процесса. Возникновение острого воспалительного процесса типа рожи и исчезновение опухоли можно связать с инфицированием ослабленного длительной болезнью, какой является рак, организма человека ранее циркулировавшими повсеместно в человеческом сообществе бактериями стрептококка. Здоровый взрослый организм этими условно-патогенными бактериями инфицироваться не может. Проникновение их в организм в естественных условиях происходило только в детском возрасте, т.е. пока организм еще не окреп, или во время длительной изнуряющей болезни, приводящей к снижению сопротивляемости организма.
Встреча одного из авторов с Ростиславом Евгеньевичем Кавецким в 1975 году была обоюдополезной. Академик Кавецкий поддержал гипотезу о взаимосвязи регрессии опухоли с инфицированием организма бактериями, принял рукопись об этом у автора, указав на наличие продуцируемых этими бактериями биокатализаторов-энзимов: стрептококковой протеиназы и нуклеазы, растворяющих как раковые, так и деградированные клетки в организме человека. Он очень сожалел, что институт не может финансировать исследования в этом направлении, но подсказал план этих исследований.
Практическая проверка найденных закономерностей была начата нами в 1975 году. Большую поддержку в проведении исследований оказала кафедра микробиологии Казанского университета во главе с ее заведующей профессором Маргаритой Ильиничной Беляевой. Научное взаимопонимание было полным. Определение свойств ослабленного (аттенуированного) штамма бактерий стрептококков группы А и проверка их на экспериментальных лабораторных животных были проведены в ЦНИЛ кафедры в 1975-1976 гг. Методическую помощь оказала профессор Наталья Петровна Зеленкова, а практическую – группа студентов-старшекурсников, прикрепленных к этим исследованиям.
Выяснилось, что экспериментальные лабораторные животные (мыши) индифферентны к стрептококку группы А, для этих животных симбионтами служат другие группы стрептококков. Набор групп этого семейства включает полный алфавит – от группы А, специфичной только для организма человека, затем В, С, D и т.д. до T, являющихся симбионтами всех млекопитающих (домашних и диких). Таким образом, получалось, что проверку противораковых и фибринолитических свойств стрептококков группы А можно было установить только на человеке. Больных добровольцев было много, но на первом этапе это должны были быть сами авторы, а затем их больные близкие родственники.
Однако это был новый, очень ответственный этап, и чтобы подойти к нему, следовало досконально выяснить все свойства этих бактерий. Вновь помогла старая, но еще не архивная литература. Оказалось, что исследованиями Р.Дюбо (1957), В.И.Иоффе (1968) и других установлен факт длительного бессимптомного носительства человеком стрептококков группы А. Согласно их наблюдениям, ранее, в допенициллиновую эпоху, имело место широкое распространение носительства этих бактерий при полном отсутствии заболеваний. Эти данные, подтвержденные многими исследователями, свидетельствуют, что феномен носительства стрептококков группы А – явление широко распространенное.
Отмечалось сочетание бессимптомного носительства стрептококков группы А в течение многих лет (приводимые сроки наблюдений – до 30 лет) с наличием высоких титров типоспецифических антител, что свидетельствовало о взаимодействии их с иммунной системой человека. Однако И.М.Лямперт не напрасно заявляла, что всю жизнь боролась с этими бактериями. Действительно, они вызывали у человека различные заболевания. Но здесь должен был вступить в силу общебиологический закон о взаимодействии макро- и микроорганизмов.
Человек появился на Земле в тот период, когда микроорганизмы уже существовали, и чтобы выжить, он должен был приспособиться и с некоторыми из них вступить в симбионтные отношения, т.е. создать экологическую систему. По всей вероятности, это был долгий эволюционный путь, который осуществлялся методом естественного отбора: выживали те, кому повезло.
В настоящее время бесспорно полезным для человека считается симбиоз с кишечными бактериями, которые улучшают процессы пищеварения за счет выделяемых ими катализаторов – бактериальных энзимов, но о симбиозе со стрептококками группы А речь никогда не велась, их всегда считали паразитами, так как они вызывали заболевания.
Следует отметить, что вызываемые у человека этими бактериями поражения (ангина, скарлатина, рожа), при едином этиологическом агенте, могут быть обусловлены не только различиями в биологической активности микроба, но и общими закономерностями формирования возникающей экосистемы. В основе симбиоза, как правило, лежат преобразованные антагонистические отношения, так как первые контакты эндосимбионта с будущим хозяином начинаются с острого столкновения. Организм хозяина всеми силами сопротивляется попыткам постороннего вторжения, и его реакция на проникновение будущего эндосимбионта ничем не отличается от реакции на обычную инфекцию. Таким образом, инфекционный процесс – это неизбежная реакция хозяина на проникновение будущего симбионта. Однако для стрептококков группы А очень часто отмечалось и бессимптомное инфицирование, особенно среди школьников, когда титры антител к стрептококку группы А возрастали без клинических проявлений заболевания.
С учетом общебиологических законов становится ясно, что в процессе длительных эволюционно-симбиотических отношений при формировании экосистемы "макроорганизм – микроорганизмы" стрептококками группы А был выработан не только особый иммунологический статус (сохранение длительного бессимптомного носительства бактерий), но и создан уникальный комплекс энзимов (биокатализаторов), который обеспечивал четкое и долговременное сохранение гомеостаза – генетического постоянства внутренней среды организма человека. Следовательно, устойчивый микробиоценоз создавал биологическую стабильность макроорганизма. Результатом сохранения биологической стабильности являлась высокая жизнеспособность человеческого организма. Путем выделения своих метаболитов – энзимов – бактериями достигалась стабильность среды их обитания, т.е. человеческого организма. В свою очередь, человеческий организм мог нормально функционировать только с включением в регуляторные биохимические процессы биокатализаторов-энзимов (ферментов), продуцируемых гемолитическими стрептококками группы А: фибринолитических, липолитических, сахаролитических, протеолитических, нуклеолитических, и других необходимых ферментов.
Следует отметить, что по отношению к макроорганизму (человеку) в микромире нет продуцентов биологических катализаторов с близкими по свойствам параметрами. Так, один из необходимых и специфических только для человека энзимов – стрептокиназа, о котором уже упоминалось, способствовал постоянному поддержанию в кровяном русле жидкого состояния крови и молниеносному растворению тромбов, что обеспечивало нормализацию многих функций сердечно-сосудистой системы. Этот энзим никакими другими бактериями не продуцируется. Энзим липопротеиназа активизировал реакции разложения холестерина, препятствуя атеросклеротическим изменениям сосудов и улучшая регуляцию жирового обмена. Не менее важные свойства принадлежат и протеолитическим энзимам, способным растворять раковые клетки, так как их мембраны проницаемы для этих энзимов. Комплекс сахаролитических энзимов принимал участие в разложении глюкозы, лактозы, сахарозы, что улучшало углеводный обмен и препятствовало развитию диабетического синдрома.
Но одной из главных, как выяснилось на сегодняшний день, была группа нуклеолитических энзимов, способных разлагать вирусную нуклеиновую кислоту ДНК и РНК на отдельные фрагменты. Именно при достаточной концентрации в крови этих ферментов вирусоносительство, что отмечается сейчас во всех странах, было невозможно. Отсюда вытекает: если организм человека является долговременным носителем бактерий стрептококка группы А, то вирусоносителем он стать не может, вирусы подвергаются деградации. Появление медленных вирусных инфекций типа СПИД не может иметь места. Напрашивается вывод: человечество платит высокую цену за нарушение законов природы и разрушение экологического баланса с микрофлорой.
Все эти ценнейшие данные об исследуемых бактериях авторы собрали и извлекли из разных научных источников за свои многолетние непрерывные библиотечные поиски. Получалось, что не только более далекие и вирулентные виды коккового семейства (стафилококки, пневмококки и др.), но и весь многочисленный класс стрептококков других групп (В, С, D, Е и т.д. до Т) не выделяют комплекса тех энзимов, которые необходимы для поддержания генетического постоянства внутренней среды организма человека.
Такой же уникальностью могут характеризоваться и выработанные эволюционно иммунобиологические свойства микроорганизмов этого вида, единственных в микромире, чье положительное влияние на иммунную систему человека неоспоримо. Один из общебиологических законов объясняет такое положение следующим: "Симбиоз бывает прочным и более устойчивым, сохраненным в эволюции естественным отбором, если хозяин симбионта может извлечь для себя пользу от такого сожительства".
Для человеческого организма такая польза очевидна и выражается она в повышении иммунологической реактивности и, следовательно, большей устойчивости к другим инфекционным агентам, в приобретении комплекса биокатализаторов, улучшающих и ускоряющих в миллионы раз и более (10-15 порядков) ход биохимических реакций, а в целом – в укреплении жизнеспособности и увеличении продолжительности жизни. Эти положения соответствуют важной биологической закономерности: продуктом эволюции является не только сам человек, как таковой, но и его внутренняя микрофлора, что представляет собой эволюционно созданный биоценоз и устойчивую экологическую систему.
Высказывания и печатные работы проф. А.В.Яблокова вполне определенны: "Эволюция создала человека и его микрофлору как единое целое. Микроорганизмы – это необходимые элементы нашего существования и наши эволюционные попутчики. Отношение к микробам как к паразитам неверно. Если лишить человека его микрофлоры, он умрет, так как ему будут нужны стерильные условия (под колпаком)" (Яблоков А.В., 1989).
Эти высказывания не касались конкретно стрептококков группы А, но их присутствие могло подразумеваться. Некоторые ученые-инфекционисты отмечали, что стрептококки группы А – это наиболее загадочные микроорганизмы. Совершенствование организационных форм и научных рекомендаций может привести к тому, что стрептококковая инфекция будет рассматриваться как управляемая в полном смысле этого слова (Беляков В.Д. и др., 1978).
Таблица 1
Перечень энзимов, продуцируемых бактериальной клеткой b-гемолитических стрептококков группы А (экстрацеллюлярные белки) (по Mc.Corthy)
№ п/п Энзимы (биокатализаторы) Принимают участие в биохимических процессах в организме человека и ускоряют реакции
1 Стрептокиназа Активатор фибринолитической системы плазмина. Немедленное растворение выпадающего из тока крови фибрина. Поддерживает постоянно в кровеносных сосудах жидкое состояние крови, улучшает ее реологию
2 Стрептококковая протеиназа Растворяет цитоплазматические структуры раковых клеток
3 Стрептококковая эстераза и липопротеиназа Ускоряют реакции этерификации жиров и разложение холестерина
4 Стрептококковая амилаза и сахаролитические энзимы Разлагают углеводы, в том числе глюкозу, сахарозу, лактозу, до СО2 и воды
5 Стрептококковая дезоксирибонуклеаза А, дезоксирибонуклеаза В, дезоксирибонуклеаза С, дезоксирибонуклеаза D Обеспечивают процесс фрагментарного расчленения вирусной нуклеиновой кислоты ДНК и деградацию вирионов в диапазоне рН 6,8-8,0
6 Стрептококковая рибонуклеаза Лизис вирусной РНК
7 Стрептококковая гиалуронидаза Растворение тканевой гиалуроновой кислоты
8 Стрептолизин-S Деградация раковых клеток
9 Стрептолизин-О Гемолиз эритроцитов (деградированных)
10 Эритрогенный токсин Участие в реакции гиперчувствительности замедленного типа
Примечание.
Поверхностные полисахариды клеточной стенки этих бактерий являются активными стимуляторами иммунной системы организма человека, обеспечивая ее формирование в онтогенезе (в процессе развития).
Утрата бактериальных иммуностимуляторов приводит к недоразвитости и неполноценности иммунной системы, повышенной чувствительности к антигенам окружающей среды, возникновению аллергических реакций.
Научные интересы и желание расшифровать взаимоотношения организма человека с этой группой микроорганизмов привели одного из авторов в 1991 году в Чешскую Республику, где эти бактерии были изучены наиболее полно. Согласно данным чешских исследователей Raska К., Rotta J. a kol. (1966), детально определивших свойства этих бактерий, бактериальная клетка b-гемолитических стрептококков группы А имеет ряд особенностей. Она окружена капсулой, состоящей из гиалуроновой кислоты, которая является одним из элементов собственных тканей организма человека, поэтому идентичная им клетка бактерий не обладает антигенными свойствами и не подвергается фагоцитозу.
Это были важные сведения. Они отвечали на вопрос: почему возможно длительное, до 30 лет, безболезненное носительство этих бактерий в человеческом организме и почему иммунная система не подавляет этих слабых, условно-патогенных бактерий, хотя может справляться и с более "злыми" микроорганизмами.
Есть исследователи, которые, подтверждая присутствие стрептококков группы А непосредственно в лимфатических узлах, недоумевают: "Почему лимфоидная ткань человека, обладая мощными механизмами иммунитета, не проявляет защитных функций по отношению к стрептококкам, – объяснить трудно" (Тимаков В.Д., 1973, с. 159).
Таким образом, можно сделать вывод: капсульное вещество играет существенную роль в выживании стрептококков группы А как симбионтов организма человека. Эти особенности следует объяснить длительным историческим периодом совершенствования данной экосистемы, направленным на сохранение долговременного бактерионосительства. На рис. 1 приводится схема бактериальной клетки стрептококков группы А.
На основании исследований Raska К., Rotta J. (1966) можно отметить следующее. Несмотря на то, что эти исследования велись с позиций паразитизма этих бактерий, т.е. вредоносности их для человеческого организма, приводимые результаты не могут вызвать иного толкования: данная экосистема и симбиоз созданы в ходе эволюционного процесса и естественного отбора на принципах мутуализма, обеспечивающего взаимовыгодное сожительство. Приводимый список выделяемых этими бактериями энзимов (белковых молекул), ускоряющих биохимические процессы в организме человека, нельзя рассматривать иначе, как создание бактериальных энзиматических систем, повышающих жизнеспособность человеческого организма и увеличивающих продолжительность его жизни (табл. 1, с. 15).
Принципы мутуализма, отражающие наиболее совершенную форму симбиоза, основой которого является взаимовыгодное сожительство, подтверждаются следующими фактами. Бактериальные клетки стрептококков группы А, покрытые капсулой из гиалуроновой кислоты, подобны собственным тканям организма человека и не воспринимаются им как "чужое". Персистируя в лимфосистеме (миндалинах, лимфоузлах, пейеровых бляшках), они получают питание из богатой питательными веществами лимфы, омывающей и питающей собственные клетки организма, оказывая одновременное иммуностимулирующее действие на органные структуры иммунной системы (лимфоузлы, миндалины, пейеровы бляшки кишечника – элементы лимфоидной ткани). Находясь в лимфосистеме, популяция этих бактерий длительное время защищена от внешних воздействий (на протяжении всей жизни человека) и функции ее направлены на сохранение стабильности среды ее обитания, т.е. организма человека. По всей вероятности, именно поэтому перечень вырабатываемых бактериями энзимов включает все необходимые ферменты для улучшения обменных процессов в организме человека и постоянства его внутренней среды. Например, энзим стрептокиназа, как отмечалось выше, играет ключевую роль в обеспечении жизнеспособности организма человека. Его ферментативная система быстрого фибринолиза – система плазмина, молниеносно растворяющая фибриновые тромбы в кровеносных сосудах, включает как необходимый элемент этой системы бактериальный энзим стрептокиназу.
Вследствие этого, отсутствие энзима стрептокиназы и прекращение функционирования системы плазмина при утрате симбионтных бактерий, продуцирующих этот энзим перманентно, стало в последние десятилетия всеобщей трагедией, вызванной спонтанным внутрисосудистым тромбообразованием (инфаркт миокарда, инсульт, эмболия, тромбозы вен и другое).
Действие системы плазмина определяется не только способностью предотвращать спонтанное внутрисосудистое тромбообразование, но и значительно изменять реологические свойства крови, разжижать ее. А это, в свою очередь, способствует улучшению гемодинамики и кровоснабжению самых тонких микрокапилляров, в которые сгущенная кровь не поступает. Установлено, что реологические свойства крови по отношению к воде должны в норме составлять 4,5:5,0. В настоящее время, вследствие утраты бактериального энзима стрептокиназы и прекращения функций системы плазмина, показатели вязкости крови превышают норму в 2-4 раза и более, что исключает нормальное кровоснабжение микрокапилляров мозга, зрительных органов и др.
Применяемый для разжижения крови аспирин и медикаментозные препараты на его основе, представляющие собой ацетилсалициловую кислоту, не могут восполнить функции природной энзиматической системы фибринолиза. Кроме того, длительное применение ацетилсалициловой кислоты вызывает целый ряд негативных последствий, вплоть до такого опасного, угрожающего жизни явления, как внутреннее кровотечение. Таким образом, можно констатировать, что биохимические процессы в организме человека и его физиологическая жизнеспособность возможны только с включением биокатализаторов – бактериальных энзимов, выделяемых эндосимбионтными бактериями, что снимает состояние энзимопении (недостаток биокатализаторов) и сохраняет целостность действия и совокупность всех энзиматических систем, созданных длительным эволюционным путем.
Изучение экологии тела человека (эндоэкологии) позволило выяснить многие закономерности, которые дают основание полагать, что созданные в процессе длительного эволюционного пути и естественного отбора взаимоотношения человеческого организма с представителями микромира (бактерии, вирусы) являются эволюционно-экологической системой, в основе которой лежат сложившиеся в природе антагонистические отношения бактерий и вирусов. Эволюционно-экологические связи организма человека с окружающими его представителями микромира сложились как система:
МАКРООРГАНИЗМ Ь БАКТЕРИИ-ЭНДОСИМБИОНТЫ Ю ВИРУСЫ.
Между организмом человека и вирусами всегда находилось буферное звено – эндосимбионтные бактерии, которые сдерживали активность вирусов за счет выделяемых ими нуклеолитических энзимов ДНазы и РНазы, растворяющих вирусную нуклеиновую кислоту ДНК и РНК независимо от вида вируса. Утрата эндосимбионтных бактерий, т.е. выпадение буферного звена, переводит человеческий организм в другое, не предусмотренное природой состояние, – непосредственный контакт с вирусами:
МАКРООРГАНИЗМ и ВИРУСЫ.
На основании этого современное биологическое состояние организма человека можно квалифицировать как переход от созданного эволюционным путем носительства бактерий к новому, опасному для человека биологическому состоянию – носительству вирусов. Практически носительство внеклеточных микроорганизмов (симбионтных бактерий) теперь заменено на носительство внутриклеточных паразитов: вирусов, хламидий и др. Утрату бактерий, исторически адаптированных к организму человека, можно расценивать как вмешательство в процессы эволюции, прошедшей долгий путь естественного отбора. Глубокие изменения биологии тела человека и возникновение тяжелых и фатальных заболеваний являются неизбежными последствиями такого вмешательства.
О существовании данной эволюционно-экологической системы и необходимости ее сохранения наши материалы были опубликованы еще до появления СПИДа, который авторами уже прогнозировался как состояние вирусоносительства.
Длительное и широкое применение антибактериальных средств одновременно с положительными результатами за 50 лет их использования принесло организму человека огромный и непоправимый вред, уничтожив созданный эволюцией симбиоз с привычной бактериальной внутренней средой, которая являлась мощным продуцентом необходимых энзимов, в том числе нуклеолитических, что сняло биологическую преграду перед вирусами.
Разрушение экосистемы и отсутствие бактериальных нуклеолитических энзимов ДНазы и РНазы или резкое снижение их концентрации в крови и лимфе, отмечаемое в последние десятилетия, создают благоприятные условия для длительной персистенции вирусов в организме человека и возникновения состояния вирусоносительства. Данное положение подтверждается появлением ряда новых видов медленных вирусных инфекций, включая СПИД и "синдром хронической усталости (СХУ)", а также увеличением количества больных уже известными видами, типа рассеянный склероз, гепатит В, С и др., что можно считать закономерным явлением.
Особо следует остановиться на вирусе герпеса, который, как считают вирусологи, проникает в организм человека в детском возрасте во время острых вирусных инфекций и затем никогда уже не покидает организм, постоянно персистируя в нем. Этот вирус представлен несколькими семействами, вызывающими различные заболевания у человека.
Общим для медленных вирусных инфекций является многомесячный или многолетний инкубационный период, после которого медленно, но неуклонно развиваются симптомы заболевания, всегда заканчивающиеся летально (Зуев В.А., 1988).
Статистическая информация о носительстве генитального герпеса свидетельствует, что до 45 млн. белых граждан США страдают этим заболеванием. Широкое распространение имеет также аденовирусная инфекция, вызывающая подострый аденовирусный энцефалит. Канадскими инфекционистами установлено, что только 15% ангин имеют бактериальное происхождение, 85% ангин вызываются вирусами.
В настоящее время обычные детские острые заболевания вирусной природы: корь, краснуха, ветряная оспа и др. – при выздоровлении не завершаются полным освобождением организма от проникших в него вирусов, обусловливая в дальнейшем состояние вирусоносительства. Длительная, в течение нескольких лет, персистенция вирусов способна вызвать медленную вирусную инфекцию, которая приводит к поражению центральной нервной системы, мозга, постепенному распаду интеллекта и неизбежной гибели детей.
Все увеличивающееся распространение заболеваний этого типа следует рассматривать не как пандемию вирусных инфекций, а как симптом глубоких генетических изменений внутренней среды организма с тенденцией к фатальным для человека как биологического вида последствиям.
Учитывая, что между бактериями и вирусами всегда существует эволюционно-экологический антагонизм, который является эффективным и, возможно, единственным методом защиты организма от длительной персистенции вирусов, нами принят принципиально иной, немедикаментозный, способ лечения фатальных и неизлечимых заболеваний, в том числе вирусных, который заключается в восстановлении прежнего, созданного эволюцией биологического статуса организма и возобновлении функционирования его важнейших бактериальных энзиматических систем, т.е. является методом биотерапии при восстановлении нормального микробиоценоза.
Такой подход к выбору способа освобождения от тяжелых заболеваний, которые не поддаются лечению современными медицинскими средствами, согласуется с биологическим законом о нерушимости генетического постоянства внутренней среды организма человека, восстанавливая его утраченные иммунобиологические функции.
Многолетний клинический опыт подтвердил правильность выдвинутых нами теоретических положений. Возобновление функционирования энзиматических систем и, в целом, восстановление созданного в процессе эволюции иммунобиологического состояния возвращают больным утраченное здоровье при различных патологических состояниях. Эти процессы идут на клеточном уровне, что особенно четко прослеживается при регрессии неоплазмы.
Таким образом, гипотеза, начавшаяся с расшифровки возникновения онкологических заболеваний, привела к пониманию общебиологических законов. Нарушение генетического постоянства внутренней среды организма человека как синдром последствия эры антибиотиков просматривается во многих современных заболеваниях: сердечно-сосудистых, онкологических, медленных вирусных инфекциях, а также в болезнях обмена и аллергических состояниях. Все замыкается на нарушении эволюционно-экологических взаимодействий организма человека с окружающей его микрофлорой и разрушении тонких и очень хрупких экологических связей его с отдельными представителями микромира: бактериями и вирусами, т.е. изменении созданного в ходе эволюции микробиоценоза.
На расшифровку этих биологических законов потребовалось более 20 лет упорных, целеустремленных усилий, вобравших в себя труд многих исследователей различных областей науки. Большинство исследований касается исчезнувших более 40 лет тому назад симбионтных бактерий, т.е. это исторические материалы. Следующая глава "Доказательства" имеет своей целью привести неоспоримые свидетельства существования этих биологических законов в приложении к определенным историям болезней пациентов.
http://www.vector.nsc.ru/
СТРЕПТОКОКК НАНОСИТ УДАР.
Л.В.Львова, канд. биол. наук
Без устали, днем и ночью, трудятся почки, выводя из организма непригодные для повторной утилизации продукты обмена и избыток солей, чужеродные вещества и токсины, регулируя состав крови и обеспечивая постоянство внутренней среды. Но многие факторы, в том числе и гемолитический стрептококк, могут вызвать поражение почечных клубочков. И тогда слаженная работа почек нарушается…
Из жизни стрептококков
Стрептококки — грамположительные шаровидные бактерии, образующие цепочки. Есть среди них сапрофиты, а есть и симбионты. Сапрофиты — участники молочнокислого брожения — успешно используются в биотехнологии. С симбионтами дело обстоит сложнее. Некоторые из них приносят человеку пользу, другие же могут стать причиной различных заболеваний.
Очень часто стрептококков классифицируют по их способности лизировать эритроциты.
Альфа-стрептококки на кровяном агаре образуют вокруг колонии зону зеленящего пигмента. За это свойство их нарекли “зеленящими стрептококками”. Такая “картинка” связана с переходом гемоглобина в метгемоглобин и в сущности никакого отношения к гемолизу не имеет. Но альфа-стрептококки все же относят к гемолитическим стрептококкам.
Истинными гемолитическими бактериями являются бета-стрептококки, которые на кровяном агаре дают прозрачную зону полного гемолиза.
Гамма-стрептококки совершенно “равнодушны” и к гемоглобину, и к эритроцитам. Это негемолитические стрептококки.
Львиная доля бета-стрептококков относится к самому опасному для человека виду — Streptococe pyogenes (гноеродные стрептококки). Их редко выделяют у здоровых людей. Правда, к виду Str. pyogenes принадлежат и гамма-стрептококки, входящие в состав облигатной микрофлоры человека, и некоторые представители альфа-стрептококков, постоянно обитающие в ротовой полости (“оральные стрептококки”) и в толстом кишечнике (энтерококки).
По антигенным особенностям рамнозосодержащего полисахарида клеточной стенки (так называемой С-субстанции) бета-гемолитические стрептококки подразделяют на 20 групп: A, B, C и т. д. Но способностью лизировать эритроциты, как оказалось, обладают только бактерии пяти групп — A, B, C, F и G,— вырабатывающие гемолизины. Из всех групп наибольшую опасность для человека представляет группа А. Стрептококки могут вырабатывать два вида гемолизинов (или, как их еще называют, стрептолизинов). Один из них — стрептолизин S (от англ. stable — стабильный) — работает в любых условиях: и в аэробных, и в анаэробных. Другой же, стрептолизин О (от англ. oxigen-sensitive — чувствительный к кислороду), “трудится” только в анаэробной среде, кислород его инактивирует.
Большей токсичностью и иммуногенностью обладает стрептоли-зин О. А стрептолизин S, хотя и менее токсичен, зато из-за полного отсутствия иммуногенности совершенно не поддается специфической нейтрализации в организме человека.
Помимо С-субстанции клеточные стенки бета-гемолитических стрептококков группы А оснащены еще несколькими антигенами. Важнейший из них — М-белок (название белка — образное, ведь М-позитивные штаммы имеют слизистую оболочку, а mucoid в переводе с английского означает слизистый).
М-белок — это суперспирализованная молекула, состоящая из четырех участков повторяющихся аминокислот. Один из них, обладающий гипервариабельностью, определяет антигенные особенности стрептококков. Остальные три участка более консервативны. Часть молекулы, богатая пролином/глицином, обеспечивает включение белка в клеточную стенку, а гидрофобный фрагмент, как якорь, закрепляет белок на плазматической мембране. К слову, уже идентифицировано более 80 М-типов стрептококков и, по-видимому, это не предел.
М-белок — это “щит и меч” бактерий. Образуя своеобразную капсулу, он защищает стрептококк от нападения фагоцитов. А в силу присущей ему (белку) агрессивности подавляет антибактериальные реакции в опсонофагоцитарной системе.
Из-за слабой иммуногенности М-белков антитела к ним появляются не сразу, а с некоторым запаздыванием. И хотя антиМ-антитела повышают бактерицидные способности нейтрофилов, но их чрезвычайно узкая специфичность проявляется в формировании иммунитета для каждого из восьмидесяти М-типов Str. Pyogenes. Конечно же, такая ситуация невыгодна человеку. И больше того, таит в себе определенную угрозу.
М-белки — не единственная защита стрептококков. У большинства штаммов есть капсула из гиалуроновой кислоты. А поскольку эта кислота является одним из основных элементов соединительной ткани хозяина, то в принципе иммунная система человека не в состоянии распознать врага и атаковать его с помощью опсонинов.
В то же время стрептококк, попадая в организм, начинает вырабатывать гиалуронидазу, разрушающую гиалуроновую кислоту. Почему он лишает себя такой прекрасной защиты — точно неизвестно. Существует предположение, что капсула защищает стрептококк при его проникновении в организм будущего хозяина.
На последующих этапах инфицирования защитные свойства капсулы компенсируются способностью стрептококков фиксировать на своей поверхности с помощью М-белков протеины хозяина. Это Fc-фрагменты иммуноглобулинов G и А, альфа-2-микроглобулины, фибриноген и фибронектин, которые образуют псевдокапсулу вокруг бактерий.
В антифагоцитарной защите задействованы и другие силы. Стрептолизины лизируют лейкоциты. Протеиназа разрушает С5А фракции комплемента, привлекающие нейтрофилы в зоны бактериальной инвазии. А на поверхности некоторых штаммов располагается Fc-реактивный фактор — белок, который связывается с Fc-фрагментом Ig G и препятствует активации системы комплемента.
Весьма существенно помогают распространению инфекции три фермента, продуцируемые стрептококками: стрептокиназа, стрептодорназа (дезоксирибонуклеаза) и гиалуронидаза. Эта троица разрушает тканевые барьеры на пути инфекции.
Любопытно действует стрептокиназа. Не обладая способностью к прямому фибринолизу, этот фермент просто-напросто переводит плазминоген в активную форму — плазмин. Плазмин, приступивший к работе, остановить невозможно. Он не ингибируется никакими ингибиторами плазмы крови, а потому неустанно расщепляет фибрин и С3-фракции комплемента. И поскольку С3-фракции в опсоническом содружестве фагоцит—комплемент—антитело играют главную роль, получается, что стрептокиназа наносит удар по двум направлениям: разрушает тканевые барьеры и ослабляет неспецифическую иммунную защиту хозяина.
Проникнув в организм человека, пиогенные стрептококки могут стать причиной ряда инфекционных заболеваний, в том числе ангины и импетиго. И далеко не всегда завершение местного процесса свидетельствует об окончании болезни. Через некоторое время могут появиться...
Нежелательные последствия
Спустя несколько недель после острой инфекции, вызванной Str. Pyogenes, могут проявиться апиогенные осложнения. Одно из них — гломерулонефрит.
Гломерулонефрит представляет собой иммунопатологический процесс, который развивается в организме, сенсибилизированном к антигенам стрептококка. Другими словами, при взаимодействии антигенов стрептококка с антителами хозяина образуются иммунные комплексы, которые откладываются в гломерулах нефронов.
Такие отложения вызывают острую воспалительную реакцию, которая в итоге приводит к повреждению капилляров.
Исходя из локализации депозитов, выделяют несколько видов иммунокомплексных гломерулонефропатий.
Диффузный пролиферативный эндокапиллярный гломерулонефрит характеризуется наличием субэпителиальных “горбиков”, состоящих в основном из С3-фракций комплемента. Мембранозному гломерулонефриту (МГН) присущи субэпителиальные отложения Ig G и гранулярные отложения вдоль гломерулярной базальной мембраны.
Мембранопролиферативный или мезангиокапиллярный гломерулонефрит (МПГН, МКГН) подразделяется на три типа: І тип характеризуется субэндотелиальными отложениями, ІІ тип или болезнь плотных депозитов характеризуется наличием отложений внутри гломерулярной базальной мембраны, а ІІІ тип характеризуется трансмембранной локализацией депозитов
То, что иммунные комплексы могут обитать в разных частях гломерул — факт, не вызывающий сомнений. Но совершенно непонятно, почему депозит в одном случае расположен внутри базальной мембраны, а в другом — снаружи, и т.д.
До сих пор остается загадкой природа стрептококковых антигенов, формирующих иммунные комплексы. Существует только предположение, не подтвержденное экспериментально, что антигены способствуют избирательной фиксации иммунных комплексов на базальной мембране гломерулы, и, по крайней мере, один из антигенов связан с плазматической мембраной бактерий.
Узнать так это или нет — задача иммунологов. Биохимики заняты другой проблемой: изучением последствий иммунной агрессии и поиском высокоэффективных белковых маркеров почечных патологий.
От фибринолитической активности мочи во многом зависит свободное продвижение мочи по системе канальцев нефрона. Помимо основного фибринолитического фермента мочи урокиназы в этот процесс могут вносить определенный вклад и другие ферменты. В мочу они попадают различными путями: одни при фильтрации крови в почечных клубочках, другие либо синтезируются, либо просто высвобождаются из “воспалительных клеток крови” при некоторых патологических состояниях. К этим последним относятся плазмин, тканевый активатор плазминогена и лизосомальные ферменты из полиморфноядерных лейкоцитов.
При хроническом гломерулонефрите характер изменения основных показателей фибринолитической системы в моче по сравнению с нормой зависит от формы заболевания: при латентной форме возрастает только уровень антигена урокиназы, зато при нефротической форме увеличиваются все показатели, за исключением активности урокиназы (табл.). Снижение активности этого фермента связывают с увеличением активности ингибиторов фибринолиза при почечных заболеваниях. Для объяснения более высокого фибринолиза в моче при нефротическом синдроме (НС) существует три версии.
Версия первая. Из-за органических нарушений нефрона при НС в мочу попадает довольно много белков, в том числе и фибринолитических ферментов.
Версия вторая. Любое воспаление сопровождается притоком в почку полиморфно-ядерных лимфоцитов, из которых высвобождаются лизосомальные протеазы.
Версия третья. Почка активно противодействует возможному зашлаковыванию нефронов и начинает усиленно продуцировать протеазы (в том числе и фибринолитические).
Прямого экспериментального подтверждения ни одна из этих версий не имеет. Поэтому можно выдвинуть еще одно предположение: при нефротической форме гломерулонефрита одновременно срабатывают все три версии, только вклад каждой из них различен.
Показатели фибринолитической системы в моче при хроническом гломерулонефрите Клиническая группа № Активность активатора плазминогена
(мм. кв)
Активность урокиназы
(мм. кв)
Уровень антигена тканевого активатора плазминогена
(мг/мл)
Уровень антигена урокиназы
(мг/мл)
І. Хронический гломерулонефрит 60 177 ± 26
52 ± 9
0,66 ± 0,18
34,3 ± 9,0
1. Латентная форма 28 123 ± 26
43 ± 10
0,27 ± 0,06
21 ± 9,0
2. Нефротическая форма 32 235 ± 44
62 ± 17
0,90 ± 0,27
40 ± 15,1
ІІ. Здоровые люди 15 176 ± 39
84 ± 24
0,40 ± 0,08
7,8 ± 1,8
Удобным тестом для оценки функциональных нарушений почек является определение содержания маркерных белков в моче.
У здоровых людей, как известно, с мочой экскретируется мизерное количество белка — от 40 до 100 мг. Причем через гломерулярную мембрану могут проходить белковые молекулы с молекулярной массой не более 45000 Да. Часть из них затем реабсорбируются в канальцах нефрона и снова возвращается в кровь, а часть попадает в мочу и выводится из организма.
При патологии картина изменяется, и в моче могут появиться белки, отсутствовавшие в норме.
В 1990 г. P. A. Tomlinson предложил в качестве клинического теста дисфункции канальцев использовать бета-2-микроглобулин. У здоровых людей этот низкомолекулярный белок фильтруется, а затем полностью реабсорбируется в канальцах. При нарушениях канальцев его секреция резко возрастает.
Казалось бы, все прекрасно: белковый маркер найден. Но бета-2-микроглобулин неустойчив в моче с кислым рН, а это, естественно, искажает результаты анализов. Поэтому в качестве белковых маркеров попытались использовать более стабильные белки — альфа-1-микроглобулин, ретинолсвязывающий белок и мочевой белок-1. Но поскольку альфа-1-микроглобулин и ретинолсвязывающий белок в плазме крови находятся в связанном состоянии, их использование в качестве маркеров функционального состояния канальцев нефронов при гломерулярной протеинурии не позволит получить достоверную оценку. Что касается мочевого белка-1, то он пока еще изучается.
В 1999 г. в Новосибирском институте биохимии СО РАМН был предложен новый способ определения дисфункции канальцев при гломерулонефрите. В качестве маркеров были выбраны два липопротеина: аполипопротеин А-1 (АпоА-1) и аполипопротеин В (Апо-В).
Молекулярная масса Апо-1 всего 28000 Да, и он без труда проходит через базальную гломерулярную мембрану. У здоровых людей этот белок практически полностью реабсорбируется канальцами и в моче выявляется лишь в следовых количествах (32,5± 3,0) мкг/л. При хроническом гломерулонефрите содержание АпоА-1 возрастает в 117 раз и достигает (3848 ± 211) мкг/л.
Молекулярная масса АпоВ составляет 55000 Да. Базальная мембрана клубочков для него непреодолимое препятствие и потому в моче здоровых людей этот липопротеин вообще отсутствует. Зато при хроническом гломерулонефрите, когда состояние почечного фильтра изменяется, содержание в моче Апо-В возрастает до 1528 ± 315 мкг/л.
Метод твердофазного иммуноферментного анализа, используемый для определения содержания АпоА-1 и АпоВ, чрезвычайно чувствителен. С его помощью можно обнаружить даже следовые количества белка, а это очень важно для диагностики почечной патологии на ранних стадиях.
Кортикостероиды, цитостатики и др.
При различных формах гломерулонефрита довольно широко используется кортикостероидная (КС) терапия. Характерно, что при мезангиальном пролиферативном гломерулонефрите примерно половина больных устойчива к стандартной терапии преднизолоном. Причем маркером стероидорезистентности является наличие гематурии и выраженной мезангиальной пролиферации с депозитами, которая часто осложняется склеротическими изменениями в гломерулах. Правда, у некоторых стероидочувствительных больных КС терапия невозможна из-за ярко выраженных побочных эффектов. По поводу эффективности КС терапии единого мнения нефрологам достичь не удалось. У одних отношение к ней весьма скептическое, другие же ратуют за длительное применение стероидов.
Сравнительно недавно появилась новая разновидность КС терапии — так называемая пульс-терапия. Суть ее заключается во внутривенном введении сверхвысоких доз метилпреднизолона.
Введение сверхвысоких доз препарата обеспечивает вовлечение большего (по сравнению со стандартной КС терапией) числа специфических цитозольных рецепторов, а значит, и более выраженное угнетение активности ряда ферментов, задействованных в продуцировании лимфокинов, медиаторов воспаления и других биологически активных веществ.
В результате ингибируется синтез комплемента и мембраноатакующего комплекса, тормозится образование лимфокинов и фактора активации тромбоцитов, уменьшается образование иммунных комплексов и супероксидных радикалов, стабилизируются клеточные мембраны и лизосомы, снижается проницаемость капилляров и модифицируется химический состав гломерулярной базальной мембраны (снижается ее проницаемость для белка). Короче говоря, пульс-терапия наносит сокрушительный удар по патогенетическим факторам.
Помимо КС терапии для лечения гломерулонефрита применяются цитостатики — хлорамбуцил (ХБ) и циклофосфамид (ЦФ). По некоторым данным, их применение не только удлиняет ремиссию, но и способствует превращению стероидорезистентных больных в стероидочувствительных. Однако и у цитостатиков есть существенные недостатки. Они повышают восприимчивость к вирусным и грибковым инфекциям, угнетают кроветворение и оказывают гонадотоксическое действие.
Правда, если длительность лечения не превышает 8 недель и кумулятивная доза ЦФ не больше 150 мг/кг, а ХБ — 10 мг/кг, гонадотоксичный эффект может быть обратимым.
Цитостатики могут вызывать выпадение волос (алопецию) и гипонатриемию, способны стать причиной геморрагического цистита (для профилактики цистита рекомендуется не принимать ЦФ в вечерние часы и пить много воды). ЦФ и ХБ присуща гепатотоксичность и легочная токсичность. Они могут оказывать мутагенное действие.
В ряде случаев (к примеру, когда дальнейшее использование КС становится невозможным из-за их побочного действия) для лечения гломерулонефрита применяются ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента — каптоприл или эналаприл.
Как известно, ангиотензин ІІ способствует повышению транскапиллярного давления и приводит к гиперфильтрации. В итоге содержание белка в моче возрастает и развивается протеинурия. Вполне естественно, что ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента, устраняют эти патогенные факторы и оказывают антипротеинурическое действие.
Гипертензия, обусловленная увеличенным внутрисосудистым объемом жидкости с повышенным сердечным выбросом,— частый спутник гломерулонефрита.
В этом случае для снижения АД отдают предпочтение препаратам без почечного пути элиминации — альфа-адреноблокаторам короткого действия или дипиридиновым антагонистам кальция.
Для больных гломерулонефритом в стадии хронической почечной недостаточности, находящихся на гемодиализе или перитонеальном диализе, большую опасность представляет анемия. В ее основе лежит нарастающий дефицит эритропоэтина — белка, синтезируемого почками и стимулирующего костномозговое кроветворение (эритропоэз). Поэтому обычные противоанемические препараты в этом случае бессильны.
На Западе в середине 80-х, а в России — в 90-х годах биотехнологическими методами удалось получить рекомбинантный эритропоэтин, идентичный по химической структуре и биологическим свойствам нативному эритропоэтину (эпрекс, рекормон, эпокрин и т. п.). Эти препараты довольно широко используются в практической нефрологии.
Заключение
К сожалению, ни один лекарственный препарат не может избавить человека от гломерулонефрита. Не дает 100% гарантии даже такой кардинальный способ лечения как трансплантация: очень часто в пересаженной почке снова развивается гломерулонефрит.
Возможно, правы были древневосточные лекари, утверждавшие, что лечить надо не орган, а весь организм человека.
Литература
Маянский А. Н. Микробиология для врачей.— Нижний Новгород, 1999.
Цыгин А. Н., Сергеева Т. В. Лечение гломерулонефрита у детей. http://www.21.hcj.rumedic609/6.htm
Полякова Л. М., Потеряева О. Н., Панин Л. Е. Твердофазный иммуноферментный анализ аполипопротеинов А-1 и В в моче людей с нефротическим синдромом. http://www.medi.ru/doc/8890109.htm
Подольская Л. В., Андриенко Г. В., Полянцева Л. Р., Бумблите И. Д. Фибринолитическая активность мочи при хроническом гломерулонефрите и амилоидозе. http://www.medi.ru/doc/8890210.htm
Пиріг Л. А., Таран О. І. Вплив малих доз випромінювання на перебіг гломерулонефриту. http://www.morion.kiev.ua/chasopis/contribution/s12499645.asp
Сиренко Ю. Н. Гипертензивные кризы // Лікування та діагностика.— 1998.— № 1.— С. 62.
С. Лашутин, А. Николаев. Эпокрин-эффективность и безопасность у больных // Врач.— 1998.— № 7.— С. 40–43.
Никула Т. Д., Мойсеєнко В. О, Палієнко І .А., Битовець Р. Е. Патогенетичні аспекти нефрогенних кардіопатій і гастродуоденопатій. http://www.morion.kiev.ua/chasopis/contribution/s12499678.asp
http://www.provisor.com.ua/
Л.В.Львова, канд. биол. наук
Без устали, днем и ночью, трудятся почки, выводя из организма непригодные для повторной утилизации продукты обмена и избыток солей, чужеродные вещества и токсины, регулируя состав крови и обеспечивая постоянство внутренней среды. Но многие факторы, в том числе и гемолитический стрептококк, могут вызвать поражение почечных клубочков. И тогда слаженная работа почек нарушается…
Из жизни стрептококков
Стрептококки — грамположительные шаровидные бактерии, образующие цепочки. Есть среди них сапрофиты, а есть и симбионты. Сапрофиты — участники молочнокислого брожения — успешно используются в биотехнологии. С симбионтами дело обстоит сложнее. Некоторые из них приносят человеку пользу, другие же могут стать причиной различных заболеваний.
Очень часто стрептококков классифицируют по их способности лизировать эритроциты.
Альфа-стрептококки на кровяном агаре образуют вокруг колонии зону зеленящего пигмента. За это свойство их нарекли “зеленящими стрептококками”. Такая “картинка” связана с переходом гемоглобина в метгемоглобин и в сущности никакого отношения к гемолизу не имеет. Но альфа-стрептококки все же относят к гемолитическим стрептококкам.
Истинными гемолитическими бактериями являются бета-стрептококки, которые на кровяном агаре дают прозрачную зону полного гемолиза.
Гамма-стрептококки совершенно “равнодушны” и к гемоглобину, и к эритроцитам. Это негемолитические стрептококки.
Львиная доля бета-стрептококков относится к самому опасному для человека виду — Streptococe pyogenes (гноеродные стрептококки). Их редко выделяют у здоровых людей. Правда, к виду Str. pyogenes принадлежат и гамма-стрептококки, входящие в состав облигатной микрофлоры человека, и некоторые представители альфа-стрептококков, постоянно обитающие в ротовой полости (“оральные стрептококки”) и в толстом кишечнике (энтерококки).
По антигенным особенностям рамнозосодержащего полисахарида клеточной стенки (так называемой С-субстанции) бета-гемолитические стрептококки подразделяют на 20 групп: A, B, C и т. д. Но способностью лизировать эритроциты, как оказалось, обладают только бактерии пяти групп — A, B, C, F и G,— вырабатывающие гемолизины. Из всех групп наибольшую опасность для человека представляет группа А. Стрептококки могут вырабатывать два вида гемолизинов (или, как их еще называют, стрептолизинов). Один из них — стрептолизин S (от англ. stable — стабильный) — работает в любых условиях: и в аэробных, и в анаэробных. Другой же, стрептолизин О (от англ. oxigen-sensitive — чувствительный к кислороду), “трудится” только в анаэробной среде, кислород его инактивирует.
Большей токсичностью и иммуногенностью обладает стрептоли-зин О. А стрептолизин S, хотя и менее токсичен, зато из-за полного отсутствия иммуногенности совершенно не поддается специфической нейтрализации в организме человека.
Помимо С-субстанции клеточные стенки бета-гемолитических стрептококков группы А оснащены еще несколькими антигенами. Важнейший из них — М-белок (название белка — образное, ведь М-позитивные штаммы имеют слизистую оболочку, а mucoid в переводе с английского означает слизистый).
М-белок — это суперспирализованная молекула, состоящая из четырех участков повторяющихся аминокислот. Один из них, обладающий гипервариабельностью, определяет антигенные особенности стрептококков. Остальные три участка более консервативны. Часть молекулы, богатая пролином/глицином, обеспечивает включение белка в клеточную стенку, а гидрофобный фрагмент, как якорь, закрепляет белок на плазматической мембране. К слову, уже идентифицировано более 80 М-типов стрептококков и, по-видимому, это не предел.
М-белок — это “щит и меч” бактерий. Образуя своеобразную капсулу, он защищает стрептококк от нападения фагоцитов. А в силу присущей ему (белку) агрессивности подавляет антибактериальные реакции в опсонофагоцитарной системе.
Из-за слабой иммуногенности М-белков антитела к ним появляются не сразу, а с некоторым запаздыванием. И хотя антиМ-антитела повышают бактерицидные способности нейтрофилов, но их чрезвычайно узкая специфичность проявляется в формировании иммунитета для каждого из восьмидесяти М-типов Str. Pyogenes. Конечно же, такая ситуация невыгодна человеку. И больше того, таит в себе определенную угрозу.
М-белки — не единственная защита стрептококков. У большинства штаммов есть капсула из гиалуроновой кислоты. А поскольку эта кислота является одним из основных элементов соединительной ткани хозяина, то в принципе иммунная система человека не в состоянии распознать врага и атаковать его с помощью опсонинов.
В то же время стрептококк, попадая в организм, начинает вырабатывать гиалуронидазу, разрушающую гиалуроновую кислоту. Почему он лишает себя такой прекрасной защиты — точно неизвестно. Существует предположение, что капсула защищает стрептококк при его проникновении в организм будущего хозяина.
На последующих этапах инфицирования защитные свойства капсулы компенсируются способностью стрептококков фиксировать на своей поверхности с помощью М-белков протеины хозяина. Это Fc-фрагменты иммуноглобулинов G и А, альфа-2-микроглобулины, фибриноген и фибронектин, которые образуют псевдокапсулу вокруг бактерий.
В антифагоцитарной защите задействованы и другие силы. Стрептолизины лизируют лейкоциты. Протеиназа разрушает С5А фракции комплемента, привлекающие нейтрофилы в зоны бактериальной инвазии. А на поверхности некоторых штаммов располагается Fc-реактивный фактор — белок, который связывается с Fc-фрагментом Ig G и препятствует активации системы комплемента.
Весьма существенно помогают распространению инфекции три фермента, продуцируемые стрептококками: стрептокиназа, стрептодорназа (дезоксирибонуклеаза) и гиалуронидаза. Эта троица разрушает тканевые барьеры на пути инфекции.
Любопытно действует стрептокиназа. Не обладая способностью к прямому фибринолизу, этот фермент просто-напросто переводит плазминоген в активную форму — плазмин. Плазмин, приступивший к работе, остановить невозможно. Он не ингибируется никакими ингибиторами плазмы крови, а потому неустанно расщепляет фибрин и С3-фракции комплемента. И поскольку С3-фракции в опсоническом содружестве фагоцит—комплемент—антитело играют главную роль, получается, что стрептокиназа наносит удар по двум направлениям: разрушает тканевые барьеры и ослабляет неспецифическую иммунную защиту хозяина.
Проникнув в организм человека, пиогенные стрептококки могут стать причиной ряда инфекционных заболеваний, в том числе ангины и импетиго. И далеко не всегда завершение местного процесса свидетельствует об окончании болезни. Через некоторое время могут появиться...
Нежелательные последствия
Спустя несколько недель после острой инфекции, вызванной Str. Pyogenes, могут проявиться апиогенные осложнения. Одно из них — гломерулонефрит.
Гломерулонефрит представляет собой иммунопатологический процесс, который развивается в организме, сенсибилизированном к антигенам стрептококка. Другими словами, при взаимодействии антигенов стрептококка с антителами хозяина образуются иммунные комплексы, которые откладываются в гломерулах нефронов.
Такие отложения вызывают острую воспалительную реакцию, которая в итоге приводит к повреждению капилляров.
Исходя из локализации депозитов, выделяют несколько видов иммунокомплексных гломерулонефропатий.
Диффузный пролиферативный эндокапиллярный гломерулонефрит характеризуется наличием субэпителиальных “горбиков”, состоящих в основном из С3-фракций комплемента. Мембранозному гломерулонефриту (МГН) присущи субэпителиальные отложения Ig G и гранулярные отложения вдоль гломерулярной базальной мембраны.
Мембранопролиферативный или мезангиокапиллярный гломерулонефрит (МПГН, МКГН) подразделяется на три типа: І тип характеризуется субэндотелиальными отложениями, ІІ тип или болезнь плотных депозитов характеризуется наличием отложений внутри гломерулярной базальной мембраны, а ІІІ тип характеризуется трансмембранной локализацией депозитов
То, что иммунные комплексы могут обитать в разных частях гломерул — факт, не вызывающий сомнений. Но совершенно непонятно, почему депозит в одном случае расположен внутри базальной мембраны, а в другом — снаружи, и т.д.
До сих пор остается загадкой природа стрептококковых антигенов, формирующих иммунные комплексы. Существует только предположение, не подтвержденное экспериментально, что антигены способствуют избирательной фиксации иммунных комплексов на базальной мембране гломерулы, и, по крайней мере, один из антигенов связан с плазматической мембраной бактерий.
Узнать так это или нет — задача иммунологов. Биохимики заняты другой проблемой: изучением последствий иммунной агрессии и поиском высокоэффективных белковых маркеров почечных патологий.
От фибринолитической активности мочи во многом зависит свободное продвижение мочи по системе канальцев нефрона. Помимо основного фибринолитического фермента мочи урокиназы в этот процесс могут вносить определенный вклад и другие ферменты. В мочу они попадают различными путями: одни при фильтрации крови в почечных клубочках, другие либо синтезируются, либо просто высвобождаются из “воспалительных клеток крови” при некоторых патологических состояниях. К этим последним относятся плазмин, тканевый активатор плазминогена и лизосомальные ферменты из полиморфноядерных лейкоцитов.
При хроническом гломерулонефрите характер изменения основных показателей фибринолитической системы в моче по сравнению с нормой зависит от формы заболевания: при латентной форме возрастает только уровень антигена урокиназы, зато при нефротической форме увеличиваются все показатели, за исключением активности урокиназы (табл.). Снижение активности этого фермента связывают с увеличением активности ингибиторов фибринолиза при почечных заболеваниях. Для объяснения более высокого фибринолиза в моче при нефротическом синдроме (НС) существует три версии.
Версия первая. Из-за органических нарушений нефрона при НС в мочу попадает довольно много белков, в том числе и фибринолитических ферментов.
Версия вторая. Любое воспаление сопровождается притоком в почку полиморфно-ядерных лимфоцитов, из которых высвобождаются лизосомальные протеазы.
Версия третья. Почка активно противодействует возможному зашлаковыванию нефронов и начинает усиленно продуцировать протеазы (в том числе и фибринолитические).
Прямого экспериментального подтверждения ни одна из этих версий не имеет. Поэтому можно выдвинуть еще одно предположение: при нефротической форме гломерулонефрита одновременно срабатывают все три версии, только вклад каждой из них различен.
Показатели фибринолитической системы в моче при хроническом гломерулонефрите Клиническая группа № Активность активатора плазминогена
(мм. кв)
Активность урокиназы
(мм. кв)
Уровень антигена тканевого активатора плазминогена
(мг/мл)
Уровень антигена урокиназы
(мг/мл)
І. Хронический гломерулонефрит 60 177 ± 26
52 ± 9
0,66 ± 0,18
34,3 ± 9,0
1. Латентная форма 28 123 ± 26
43 ± 10
0,27 ± 0,06
21 ± 9,0
2. Нефротическая форма 32 235 ± 44
62 ± 17
0,90 ± 0,27
40 ± 15,1
ІІ. Здоровые люди 15 176 ± 39
84 ± 24
0,40 ± 0,08
7,8 ± 1,8
Удобным тестом для оценки функциональных нарушений почек является определение содержания маркерных белков в моче.
У здоровых людей, как известно, с мочой экскретируется мизерное количество белка — от 40 до 100 мг. Причем через гломерулярную мембрану могут проходить белковые молекулы с молекулярной массой не более 45000 Да. Часть из них затем реабсорбируются в канальцах нефрона и снова возвращается в кровь, а часть попадает в мочу и выводится из организма.
При патологии картина изменяется, и в моче могут появиться белки, отсутствовавшие в норме.
В 1990 г. P. A. Tomlinson предложил в качестве клинического теста дисфункции канальцев использовать бета-2-микроглобулин. У здоровых людей этот низкомолекулярный белок фильтруется, а затем полностью реабсорбируется в канальцах. При нарушениях канальцев его секреция резко возрастает.
Казалось бы, все прекрасно: белковый маркер найден. Но бета-2-микроглобулин неустойчив в моче с кислым рН, а это, естественно, искажает результаты анализов. Поэтому в качестве белковых маркеров попытались использовать более стабильные белки — альфа-1-микроглобулин, ретинолсвязывающий белок и мочевой белок-1. Но поскольку альфа-1-микроглобулин и ретинолсвязывающий белок в плазме крови находятся в связанном состоянии, их использование в качестве маркеров функционального состояния канальцев нефронов при гломерулярной протеинурии не позволит получить достоверную оценку. Что касается мочевого белка-1, то он пока еще изучается.
В 1999 г. в Новосибирском институте биохимии СО РАМН был предложен новый способ определения дисфункции канальцев при гломерулонефрите. В качестве маркеров были выбраны два липопротеина: аполипопротеин А-1 (АпоА-1) и аполипопротеин В (Апо-В).
Молекулярная масса Апо-1 всего 28000 Да, и он без труда проходит через базальную гломерулярную мембрану. У здоровых людей этот белок практически полностью реабсорбируется канальцами и в моче выявляется лишь в следовых количествах (32,5± 3,0) мкг/л. При хроническом гломерулонефрите содержание АпоА-1 возрастает в 117 раз и достигает (3848 ± 211) мкг/л.
Молекулярная масса АпоВ составляет 55000 Да. Базальная мембрана клубочков для него непреодолимое препятствие и потому в моче здоровых людей этот липопротеин вообще отсутствует. Зато при хроническом гломерулонефрите, когда состояние почечного фильтра изменяется, содержание в моче Апо-В возрастает до 1528 ± 315 мкг/л.
Метод твердофазного иммуноферментного анализа, используемый для определения содержания АпоА-1 и АпоВ, чрезвычайно чувствителен. С его помощью можно обнаружить даже следовые количества белка, а это очень важно для диагностики почечной патологии на ранних стадиях.
Кортикостероиды, цитостатики и др.
При различных формах гломерулонефрита довольно широко используется кортикостероидная (КС) терапия. Характерно, что при мезангиальном пролиферативном гломерулонефрите примерно половина больных устойчива к стандартной терапии преднизолоном. Причем маркером стероидорезистентности является наличие гематурии и выраженной мезангиальной пролиферации с депозитами, которая часто осложняется склеротическими изменениями в гломерулах. Правда, у некоторых стероидочувствительных больных КС терапия невозможна из-за ярко выраженных побочных эффектов. По поводу эффективности КС терапии единого мнения нефрологам достичь не удалось. У одних отношение к ней весьма скептическое, другие же ратуют за длительное применение стероидов.
Сравнительно недавно появилась новая разновидность КС терапии — так называемая пульс-терапия. Суть ее заключается во внутривенном введении сверхвысоких доз метилпреднизолона.
Введение сверхвысоких доз препарата обеспечивает вовлечение большего (по сравнению со стандартной КС терапией) числа специфических цитозольных рецепторов, а значит, и более выраженное угнетение активности ряда ферментов, задействованных в продуцировании лимфокинов, медиаторов воспаления и других биологически активных веществ.
В результате ингибируется синтез комплемента и мембраноатакующего комплекса, тормозится образование лимфокинов и фактора активации тромбоцитов, уменьшается образование иммунных комплексов и супероксидных радикалов, стабилизируются клеточные мембраны и лизосомы, снижается проницаемость капилляров и модифицируется химический состав гломерулярной базальной мембраны (снижается ее проницаемость для белка). Короче говоря, пульс-терапия наносит сокрушительный удар по патогенетическим факторам.
Помимо КС терапии для лечения гломерулонефрита применяются цитостатики — хлорамбуцил (ХБ) и циклофосфамид (ЦФ). По некоторым данным, их применение не только удлиняет ремиссию, но и способствует превращению стероидорезистентных больных в стероидочувствительных. Однако и у цитостатиков есть существенные недостатки. Они повышают восприимчивость к вирусным и грибковым инфекциям, угнетают кроветворение и оказывают гонадотоксическое действие.
Правда, если длительность лечения не превышает 8 недель и кумулятивная доза ЦФ не больше 150 мг/кг, а ХБ — 10 мг/кг, гонадотоксичный эффект может быть обратимым.
Цитостатики могут вызывать выпадение волос (алопецию) и гипонатриемию, способны стать причиной геморрагического цистита (для профилактики цистита рекомендуется не принимать ЦФ в вечерние часы и пить много воды). ЦФ и ХБ присуща гепатотоксичность и легочная токсичность. Они могут оказывать мутагенное действие.
В ряде случаев (к примеру, когда дальнейшее использование КС становится невозможным из-за их побочного действия) для лечения гломерулонефрита применяются ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента — каптоприл или эналаприл.
Как известно, ангиотензин ІІ способствует повышению транскапиллярного давления и приводит к гиперфильтрации. В итоге содержание белка в моче возрастает и развивается протеинурия. Вполне естественно, что ингибиторы ангиотензинпревращающего фермента, устраняют эти патогенные факторы и оказывают антипротеинурическое действие.
Гипертензия, обусловленная увеличенным внутрисосудистым объемом жидкости с повышенным сердечным выбросом,— частый спутник гломерулонефрита.
В этом случае для снижения АД отдают предпочтение препаратам без почечного пути элиминации — альфа-адреноблокаторам короткого действия или дипиридиновым антагонистам кальция.
Для больных гломерулонефритом в стадии хронической почечной недостаточности, находящихся на гемодиализе или перитонеальном диализе, большую опасность представляет анемия. В ее основе лежит нарастающий дефицит эритропоэтина — белка, синтезируемого почками и стимулирующего костномозговое кроветворение (эритропоэз). Поэтому обычные противоанемические препараты в этом случае бессильны.
На Западе в середине 80-х, а в России — в 90-х годах биотехнологическими методами удалось получить рекомбинантный эритропоэтин, идентичный по химической структуре и биологическим свойствам нативному эритропоэтину (эпрекс, рекормон, эпокрин и т. п.). Эти препараты довольно широко используются в практической нефрологии.
Заключение
К сожалению, ни один лекарственный препарат не может избавить человека от гломерулонефрита. Не дает 100% гарантии даже такой кардинальный способ лечения как трансплантация: очень часто в пересаженной почке снова развивается гломерулонефрит.
Возможно, правы были древневосточные лекари, утверждавшие, что лечить надо не орган, а весь организм человека.
Литература
Маянский А. Н. Микробиология для врачей.— Нижний Новгород, 1999.
Цыгин А. Н., Сергеева Т. В. Лечение гломерулонефрита у детей. http://www.21.hcj.rumedic609/6.htm
Полякова Л. М., Потеряева О. Н., Панин Л. Е. Твердофазный иммуноферментный анализ аполипопротеинов А-1 и В в моче людей с нефротическим синдромом. http://www.medi.ru/doc/8890109.htm
Подольская Л. В., Андриенко Г. В., Полянцева Л. Р., Бумблите И. Д. Фибринолитическая активность мочи при хроническом гломерулонефрите и амилоидозе. http://www.medi.ru/doc/8890210.htm
Пиріг Л. А., Таран О. І. Вплив малих доз випромінювання на перебіг гломерулонефриту. http://www.morion.kiev.ua/chasopis/contribution/s12499645.asp
Сиренко Ю. Н. Гипертензивные кризы // Лікування та діагностика.— 1998.— № 1.— С. 62.
С. Лашутин, А. Николаев. Эпокрин-эффективность и безопасность у больных // Врач.— 1998.— № 7.— С. 40–43.
Никула Т. Д., Мойсеєнко В. О, Палієнко І .А., Битовець Р. Е. Патогенетичні аспекти нефрогенних кардіопатій і гастродуоденопатій. http://www.morion.kiev.ua/chasopis/contribution/s12499678.asp
http://www.provisor.com.ua/
ШТАММ БАКТЕРИЙ STREPTOCOCCUS ZOOEPIDEMICUS, ИСПОЛЬЗУЕМЫЙ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ДИАГНОСТИЧЕСКИХ И ПРОФИЛАКТИЧЕСКИХ БИОПРЕПАРАТОВ ПРОТИВ СТРЕПТОКОККОЗА НУТРИЙ. Номер публикации патента: 2097422
Вид документа: C1
Страна публикации: RU
Рег. номер заявки: 94036703
Редакция МПК: 6
Основные коды МПК: C12N001/20 A61K039/09
Дополн. коды МПК: C12N001/20 C12R001/46
Аналоги изобретения: Звероводство и кролиководство, 1979, N 4, с.3
Имя заявителя: Есепенок Виктор Арсеньтьевич
Изобретатели: Есепенок Виктор Арсеньтьевич
Патентообладатели: Есепенок Виктор Арсеньтьевич
Реферат
Использование: ветеринарная микробиология, биотехнология, лечебная сыворотка, диагностикум, вакцина, стрептококкоз нутрий. Сущность изобретения: предложен штамм бактерий Streptococcus zooepidemicus ВГНКИ N К-ДЕП. Штамм отнесен к серологической группе С, гемолитический факультативный анаэроб. Штамм обладает высокоактивными в иммуногенном и антигенном отношении свойствами, что позволяет использовать его для изготовления вакцины против стрептококкоза нутрий, серологического диагностикума и лечебной сыворотки.
Вид документа: C1
Страна публикации: RU
Рег. номер заявки: 94036703
Редакция МПК: 6
Основные коды МПК: C12N001/20 A61K039/09
Дополн. коды МПК: C12N001/20 C12R001/46
Аналоги изобретения: Звероводство и кролиководство, 1979, N 4, с.3
Имя заявителя: Есепенок Виктор Арсеньтьевич
Изобретатели: Есепенок Виктор Арсеньтьевич
Патентообладатели: Есепенок Виктор Арсеньтьевич
Реферат
Использование: ветеринарная микробиология, биотехнология, лечебная сыворотка, диагностикум, вакцина, стрептококкоз нутрий. Сущность изобретения: предложен штамм бактерий Streptococcus zooepidemicus ВГНКИ N К-ДЕП. Штамм отнесен к серологической группе С, гемолитический факультативный анаэроб. Штамм обладает высокоактивными в иммуногенном и антигенном отношении свойствами, что позволяет использовать его для изготовления вакцины против стрептококкоза нутрий, серологического диагностикума и лечебной сыворотки.
СПОСОБ ПОЛУЧЕНИЯ ВАКЦИНЫ ДЛЯ ПРОФИЛАКТИКИ СТРЕПТОКОККОЗА НУТРИЙ. Номер публикации патента: 94036645
Вид документа: A1
Страна публикации: RU
Рег. номер заявки: 94036645
Редакция МПК: 6
Основные коды МПК: A61K039/09 C12N001/20
Дополн. коды МПК: C12N001/20 C12R001/46
Имя заявителя: Есепенок В.А.
Изобретатели: Есепенок В.А.
Конопаткин А.А.
Панин А.Н.
Горбатова Х
Реферат
Использование: ветеринарная микробиология, биотехнология, вакцина, профилактика стрептококкоза нутрий. Сущность изобретения: для изготовления вакцины против стрептококкоза нутрий штамм Str. zooepidemicus ВГНКИ N К-ДЕП выращивают в мясопептонном бульоне с 1%-ным раствором глюкозы при температуре 37 - 38°С в течение 18 - 24 ч. К этому сроку концентрация бактериальной массы должна быть не ниже 4 · 109 м.к. в 1 мл. Инактивируют 0,3 - 0,4%-ным раствором формалина. После инактивации в бактериальную массу вносят стерильный адъювант -3%-ный раствор гидроокиси алюминия. Получаемая формолгидроокись - алюминиевая вакцина обеспечивает формирование стойкого длительного иммунитета. Эпизоотическая эффективность составляет до 98,4% всех вакцинированных животных.
Вид документа: A1
Страна публикации: RU
Рег. номер заявки: 94036645
Редакция МПК: 6
Основные коды МПК: A61K039/09 C12N001/20
Дополн. коды МПК: C12N001/20 C12R001/46
Имя заявителя: Есепенок В.А.
Изобретатели: Есепенок В.А.
Конопаткин А.А.
Панин А.Н.
Горбатова Х
Реферат
Использование: ветеринарная микробиология, биотехнология, вакцина, профилактика стрептококкоза нутрий. Сущность изобретения: для изготовления вакцины против стрептококкоза нутрий штамм Str. zooepidemicus ВГНКИ N К-ДЕП выращивают в мясопептонном бульоне с 1%-ным раствором глюкозы при температуре 37 - 38°С в течение 18 - 24 ч. К этому сроку концентрация бактериальной массы должна быть не ниже 4 · 109 м.к. в 1 мл. Инактивируют 0,3 - 0,4%-ным раствором формалина. После инактивации в бактериальную массу вносят стерильный адъювант -3%-ный раствор гидроокиси алюминия. Получаемая формолгидроокись - алюминиевая вакцина обеспечивает формирование стойкого длительного иммунитета. Эпизоотическая эффективность составляет до 98,4% всех вакцинированных животных.
Вакцина против стрептококкоза нутрий. Номер публикации патента: 94037006
Вид документа: A1
Страна публикации: RU
Рег. номер заявки: 94037006
Редакция МПК: 6
Основные коды МПК: A61K039/09 C12N001/20
Дополн. коды МПК: C12N001/20 C12R001/46
Имя заявителя: Есепенок В.А.
Изобретатели: Есепенок В.А.
Конопаткин А.А.
Панин А.Н.
Горбатова Х
Реферат
Использование: ветеринарная микробиология, биотехнология, вакцина, профилактика стрептококкоза нутрий. Сущность изобретения: для изготовления вакцины против стрептококкоза нутрий штамм Streptococus Zooepidemicus ВГНКИ N К-ДЕП выращивают в мясопептонном бульоне с 1%-ным раствором глюкозы при температуре 37 - 38°С в течение 18 - 24 ч. К этому сроку концентрация бактериальной массы должна быть не ниже 4·109 м.к. в 1 мл. Выращенную культуру инактивируют 0,3%-ным раствором формалина. После инактивации в бактериальную массу вносят стерильный адъювант 3%-ный раствор гидроокиси алюминия. Получаемая формолгидроокисьалюминиевая вакцина обеспечивает формирование стойкого длительного иммунитета. Эпизоотическая эффективность составляет до 85,4 % от всех вакцинированных животных.
Вид документа: A1
Страна публикации: RU
Рег. номер заявки: 94037006
Редакция МПК: 6
Основные коды МПК: A61K039/09 C12N001/20
Дополн. коды МПК: C12N001/20 C12R001/46
Имя заявителя: Есепенок В.А.
Изобретатели: Есепенок В.А.
Конопаткин А.А.
Панин А.Н.
Горбатова Х
Реферат
Использование: ветеринарная микробиология, биотехнология, вакцина, профилактика стрептококкоза нутрий. Сущность изобретения: для изготовления вакцины против стрептококкоза нутрий штамм Streptococus Zooepidemicus ВГНКИ N К-ДЕП выращивают в мясопептонном бульоне с 1%-ным раствором глюкозы при температуре 37 - 38°С в течение 18 - 24 ч. К этому сроку концентрация бактериальной массы должна быть не ниже 4·109 м.к. в 1 мл. Выращенную культуру инактивируют 0,3%-ным раствором формалина. После инактивации в бактериальную массу вносят стерильный адъювант 3%-ный раствор гидроокиси алюминия. Получаемая формолгидроокисьалюминиевая вакцина обеспечивает формирование стойкого длительного иммунитета. Эпизоотическая эффективность составляет до 85,4 % от всех вакцинированных животных.
Subscribe to:
Posts (Atom)